Отрок.ua

This page can found at: http://otrok-ua.ru/sections/art/show/da_ne_prostuzhusja_vovek.html

Да не простужуся вовек

Диакон Святослав Сёмак

Шутки святителей, оговорки на службах и другие примеры «божественного» юмора.

Прикладное троллейбусоведение

Когда меня спрашивают о теме следующей воскресной беседы, я порой отвечаю: «Православие и троллейбусы». И в ответ на удивление вопрошающих разъясняю: «Ну, это о том, как православие относится к троллейбусам. Православны ли троллейбусы вообще, может ли православный человек пользоваться троллейбусами. Что о троллейбусах писали святые отцы, какие можно привести ссылки из Писания в пользу троллейбусов. Как относиться к известному изображению, где сербский патриарх Павел едет в троллейбусе: буквально или как-нибудь духовно? Свидетельства людей, которые после воцерковления перестали пользоваться троллейбусами. Как вести себя, если в троллейбусе случайно встретил (-а) архиерея в облачении. И другие аспекты прикладного троллейбусоведения в восточно-христианской перспективе».

И по лицам расплываются довольные улыбки...

Тема «Православие и...» всегда была актуальной. Вероятно, найдя Бога и придя в Его Церковь, люди ощущают себя будто заново родившимися. Человек начинает пересматривать своё отношение к жизни, и если в этот чудесный период ему кто-то нашепчет, что «в Церкви-де всё по-другому», а «сам он ничего не знает, ничего не может, ничего не стóит и вообще хуже всех», то ориентиры и вовсе сбиваются, и тогда постоянные сомнения накрывают с головой. Что делать, если не получилось мгновенно бросить курить? Можно ли пойти в филармонию (это ведь развлечение)? А в театр? А в кино? А если пост? А как правильно обратиться к священнику на улице? А обязательно ли брать благословение, если вы с ним не знакомы? А что делать, если батюшка пошутил: ведь Христос никогда не смеялся?..

Приходилось видеть, как благочестивый воцерковляющийся, получив в подарок служебную просфору, просто не знал, как с ней быть. Можно ли положить её в пакетик или держать только в руках? А можно ли в пакетике положить её на окно, пока надеваешь куртку? А потом можно положить в карман или нельзя? В задний точно нельзя, а в нагрудный? А когда и по какому чину её потом употребить? Получалось, что простой маленький подарок в несколько раз усложнял и без того «нелёгкую» жизнь христианина.

Тема юмора — также из тех, что постоянно вызывают вопросы. Например, бывает ли православный юмор? Хорошо, вернёмся к тому, с чего начали. Существуют ли православные троллейбусы? Вообще-то, нет. Но ходит в Киеве троллейбус № 14, и воскресным утром он везёт многих верующих в храм, а в четверг вечером — на «молодёжку». Может быть, его водитель тоже уже уверовал. Тогда одним воскресным утром, когда у него будет выходной, он тоже пойдёт в храм, но не как водитель, а просто как прихожанин.

А кто такие «православные врачи», «православные юристы», «православные строители»? Те, кто в своих профессиональных действиях руководствуются догматикой и учением Церкви? Не дай Бог лечиться у врача, который вместо медицины руководствуется догматикой! Врач должен быть хорошим специалистом в своём деле и при этом может быть православным, верующим человеком, но не наоборот.

Не нужно думать, что православный юрист обязательно выиграет ваше дело, а верующие строители лучше сделают ремонт. Да, безусловно, есть взаимосвязь: вера меняет человека и накладывает отпечаток на его дела. Однако случается, что православный врач невнимательно лечит, верующий заказчик не вовремя оплачивает товар или требует большую скидку. Всякое бывает... Православный человек не сразу становится святым.

Чувство юмора — одно из проявлений личности, способ взаимодействия с действительностью, как и профессия, темперамент, как язык и манера общения. А значит, юмор сам по себе не может быть православным или неправославным. Он просто есть. Или его нет. Чувство юмора может быть присуще человеку, который, в свою очередь, может оказаться православным. И это наложит определённый отпечаток на его мироощущение, на то, как он шутит и над чем смеётся.

Это в теории, а что на практике? Как обстоят дела с юмором в Священном Писании, у святых отцов и в богослужении?

Остроумные святители

Если мы ожидаем, что святитель Григорий Богослов будет травить байки и рассказывать анекдоты про афинский университет, то рискуем разочароваться. Но вовсе не потому, что он этого не делал. В письме к Василию Великому Григорий очень юмористически описывал их совместные монашеские «подвиги» в имении Василия на берегу Чёрного моря (южном берегу, разумеется). «Как же мне умолчать об этих садах, не похожих ни на сад, ни на огороды? И об Авгиевом навозе, вычищенном из дома, которым мы наполняли эти сады, когда телегу, величиною с гору, и я, Вотрион, и ты, Ламир, возили на этих самых плечах и этими самыми руками, на которых и доселе остаются следы тогдашних трудов; и всё это (о, земля и солнце, о, муж и добродетель! Скажу словами трагика) не для того, чтобы соединить берега Геллеспонта, но чтобы заровнять овраг».

Как-то не очень смешно, не правда ли? Но почему? Во-первых, из-за контекста: мы не являемся людьми античной культуры, и нам неведомо, какого трагика процитировал святитель и насколько это было уместно. Если поднатужимся и вспомним, чтό греки называли Геллеспонтом, то сопоставление его с оврагом, вероятно, и вызовет улыбку.

Во-вторых, мир всё время ускоряется, и теперь шутки длиной в абзац нам не кажутся смешными. Вот анекдот в два слова — другое дело: «Колобок повесился». А в творениях авторов до XIX века включительно мысль развивается мерно, медитативно и, по нашему восприятию, очень медленно. Так что вскоре после начала мы уже ждём-не дождёмся её окончания.

Может, здесь ещё переводчик виноват? Отчасти да: святоотеческие творения переводились в ту пору, когда юмор в священных текстах не приветствовался. И даже когда попадалось что-либо остроумное, его могли изложить таким отменным канцеляритом, что не только остроумие терялось, но и стиль автора. Порою за великим множеством красноречивых глаголов, вплетаемых в повествование приятности ради, трудно было уловить даже буквальный смысл фразы. Впрочем, оригинал был столь же велеречив, особенно если припомнить, что в античном мире риторика занимала то первое место, которое теперь у нас захватили сферы IT и международных отношений.

В-третьих и в-главных: юмор для нас — это чтобы было смешно. А в древности ценился не столько смех, сколько живость рассуждения, его парадоксальность, необычность, «притчевость». Потому в Священном Писании, в святоотеческих творениях, в богослужебных текстах мы почти не находим юмора в традиционном для нас понимании. Тем не менее тексты во множестве содержат парадоксы, необычные сопоставления и так далее.

Так, когда Златоуст произносил проповедь об Иезавели, винограднике и против тщеславия, слушатели отчётливо узнавали в этих образах тогдашнюю императрицу и её конфликт — как раз за виноградник — с вдовой сенатора. В обличении же тщеславия (греч. κενοδοξία — «кенодоксия») уже открыто звучал намёк на императрицу, которую звали Евдоксия. И репрессии против святителя со стороны правительницы засвидетельствовали, что намёки она поняла правильно...

Верблюд или канат?

Относительно Библии можно услышать: в Священном Писании юмора нет. Однако не стоит быть столь категоричным. В широком смысле слова есть шутки и в Писании. Только это, можно сказать, юмор в его восточной разновидности с характерными гиперболами и иронией.

Народ не зря толпами ходил за Христом и слушал Его учение: обратный перевод евангельских слов на арамейский — разговорный язык того времени и местности — наводит на мысль, что Христос говорил очень ярко, красочно, используя игру слов, сильно гиперболизированные образы, поражавшие воображение.

Удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царствие Божие (Мк. 10, 25), или в современном переводе: «Легче верблюду пройти сквозь игольное ушко, чем в Царство Бога войти богачу». Образ достаточно гротескный, буквально его никто не воспринимает. Есть версия, что речь идёт об особенно узких городских воротах, сквозь которые верблюд всё-таки мог протиснуться, но только без поклажи. Нам же наиболее вероятным кажется иной вариант толкования: имеется в виду не сам верблюд, а канат — очень толстая верёвка, которую изготавливали из верблюжьего волоса. В арамейском языке обозначается тем же словом, что и верблюд. Таким образом: «Легче продеть канат в игольное ушко, чем богатому войти в Царство Божие». Звучит живо, доходчиво, близко и понятно любому человеку того времени.

И ещё о верблюдах. Обращаясь к фарисеям, Христос говорит: Слепые поводыри! Вы комаров процеживаете, а верблюда глотаете... (перефраз. Мф. 23, 24). Здесь явная гиперболизация и довольно весёлое обличение фарисейства (представьте себе фарисея, проглатывающего верблюда!). То же самое о сучке в глазу брата и бревне в глазу собственном (Лк. 6, 41–42).

Знаменитые слова Истинно говорю вам: если вы будете иметь веру с горчичное зерно и скажете горе сей: «перейди отсюда туда», и она перейдет; и ничего не будет невозможного для вас (Мф. 17, 20) также можно воспринять и буквально. Но при этом не спешите комплексовать по поводу того, что огород вам до сих пор приходится вскапывать вручную лопатой, а не силой веры. Впрочем, блаженный Феофилакт Болгарский юмора здесь не увидел и в своём толковании тщательно поясняет, почему же ни один апостол за свою жизнь так и не переставил ни одной горы.

Столкновение чувства юмора с его отсутствием очень хорошо видно в беседе исцелённого слепца с фарисеями (Ин. 9, 1–34). Они допытываются, кто же его исцелил, и, устав от расспросов, он отвечает: Я уже сказал вам, и вы не слушали; что еще хотите слышать? или и вы хотите сделаться Его учениками? (Ин. 9, 27). Фарисеи слишком серьёзны, они не поняли, что это была шутка, и отреагировали предсказуемо: Ты ученик Его, а мы Моисеевы ученики (Ин. 9, 28) <...> во грехах ты весь родился, и ты ли нас учишь? И выгнали его вон (Ин. 9, 34). Кстати, здесь юмор в прямой речи демонстрирует также чувство юмора автора-евангелиста, который посчитал этот эпизод достойным, чтобы о нём рассказать.

Бывает ещё юмор ситуации. Например, в самом начале Библии, в 3-й главе книги Бытия, рассказывается о грехопадении: И увидела жена, что дерево хорошо для пищи, и что оно приятно для глаз и вожделенно, потому что дает знание; и взяла плодов его и ела; и дала также мужу своему, и он ел. И открылись глаза у них обоих, и узнали они, что наги, и сшили смоковные листья, и сделали себе опоясания (Быт. 3, 6–7). Здесь игра слов и ирония со стороны библейского автора. В оригинале «знание» или «мудрость» — «арум», а нагота — «эрум». На письме гласные не фиксировались, и получалось, что эти два слова писались одинаково: хотели стать «арумим», а стали «эрумим» и устыдились. Это определенно юмор, правда, недоступный нашему пониманию из-за культурной пропасти, отделяющей нас от оригинала книги.

Подобных примеров библейского юмора — великое множество и в Ветхом, и в Новом Завете. Важно не забывать, что понимание смешного сильно изменилось за прошедшие тысячелетия. Да и Священное Писание совсем не ставило себе за цель повеселить читателя.

«Да не простужуся вовек»

Нечто подобное происходит и в богослужебных текстах. В IV веке христианство было объявлено государственной религией Римской империи, а значит, христианские богослужения отныне становились публичными, общественными, а порой и обязательными для всех слоёв населения. Тексты изначально готовились для широкого употребления, поэтому авторы и составляли их настоящими кладезями риторики со множеством тонких аналогий, необычных сопоставлений, поэзии различной степени красоты и технического мастерства. Есть здесь смачные ругательства в адрес еретиков и заочная полемика с ними, однако явных шуток мы не найдём. Это и понятно: ведь слова должны были вызывать не смех, а восторг, бурную радость, которая, как и вино, веселит сердце человека (Пс. 103, 15).

К сожалению, красота богослужебных текстов полностью теряется при переводе с греческого и проникнуться ею можно, разве что прочитав специальную литературу. Например, преподобный Иоанн Дамаскин известен как «главный математик» богослужения: в его творениях всегда присутствует структура, порядок и число. Он является автором гениальных канонов, которые безупречны по форме и поэтике, но вследствие этого чрезвычайно запутаны по смыслу. (Поэты поймут: для того чтобы обеспечить ритмичность стиха, порой приходится переставлять в нём слова.)

Представьте недоумение регента, который видит, например, такой текст: «...да яко пророка от зверя морскаго персей Иону, от тли исхитиши...» (фрагмент ирмоса 6-й песни 2-го канона на Пятидесятницу). Вот как его разбить на попевки так, чтобы не спеть чепуху вроде «зверя морскаго персей Иону»? А всё потому, что Дамаскин мог написать канон так, что по первым буквам каждой строки получался ещё один скрытый стих, в котором звучали мольбы об избавлении мелодов (певцов, поэтов) от бед. Как, собственно, он и поступил в каноне на Рождество Христово.

Зная всё это, весьма юмористически воспринимаешь завершение того самого канона, в котором автор, обращаясь к Божией Матери, жалуется Ей на трудности стихосложения, говоря, что ему «любити <...> удобее молчание»:

Благоговейно молчание нам возлюбить
было бы проще и легче.
Песни же строгого строя, о Дево,
с любовью слагать нелегко.
О Мати, дай же нам силы,
насколько имеем желанья!

(задостойник Рождества Христова, перевод авторский).

Ну и нельзя не упомянуть о казусах, связанных с ошибками и оговорками за богослужением или в церковном обиходе. Отдельно выделяется юмор клиросный, семинарский, протоиерейский, иконописный и так далее... Это не юмор даже, а практически фольклор, поскольку рождается по случайным и не всегда благовидным поводам: из-за непонимания церковнославянского языка со стороны слушающего или читающего, из-за ошибки в богослужебных действиях, из-за изменившегося смысла слов. Подобное явление получило условное название «скрипка-лиса» (по названию одноимённой песни Игоря Саруханова).

На каждом приходе есть своя неисчерпаемая, всё время пополняемая коллекция перлов и историй, которые передаются от старших к младшим и над которыми хохочут (или плачут) уже многие поколения певчих, мирян и духовенства. Приведём всего несколько примеров, предоставив читателю самому разобраться, в каком месте богослужения это прозвучало и каким был исходный вариант: «в среду камением дадят в глаз», «да не простужуся вовек», «ввалю благоухание», «утром трамвай мимо идет», «умалился еси в малый чемодан», «и крокодилы пред тобою», «прегрешений оформление», «чаю воскресения мертвых и в жизни буду человеком», «яко Бог явися человеком флотским», «еже сокрушити врага и наместника», «развесихом органы наша», «з чоловіком лучче, слава Тебе!», «сей бо оскуде от средства своего и ко гробу мчится», «синим светом тою показавый», «пастух козла не убоится», «правым подобает пахлава», «яко по суху путішествова Ізраїль, побили снопами водітеля хвараоня...», «Господь хранит пришельцы», «очи мои выну ко Господу», «восхвалю Господа в животе моем»...

Ранее опубликовано: № 3 (84) Дата публикации на сайте: 14 Ноябрь 2017