Европа­«А»: Журнал «Отрок.ua»

Европа­«А»

Дети открывают мир, как Колумб открыл Америку, — как неизведанную землю, о которой ничего не известно, но столько грезилось и мечталось. С возрастом притупляется острота восприятия, зрения и зубов. «Терра инкогнита» уже не манит. На смену солнечным детским мечтам приходит «мечта бескрылая приземленная» — о покое, комфорте, уюте. Но надо хотя бы помнить свои детские мечты — и кто знает, может, их осязаемая реальность сбросит нас с продавленного дивана и заставит снова мечтать о путешествиях и открытиях. А может — и путешествовать, и открывать!


Когда я был маленьким, я мечтал о путешествиях и незнакомых странах, таинственных глубинах океана и амазонских джунглях. Я рисовал карты неведомых материков, запоем читал Жюля Верна, Джека Лондона и Альфреда Шклярского, подписывался Т. В. (Томек Вильмовский, герой эпопеи Шклярского). Я хотел быть моряком, ихтиологом, зоологом, археологом и завидовал Ливингстону, Гумбольдту, Стэнли, Шлиману и всем тем, кто ещё застал неизведанное и открыл его человечеству. Я собирал рюкзак, мама варила мне фасоль («Бобы», — поправлял я её), и я бесконечно долго пробирался по нашей двухкомнатной квартире — к верховьям Юкона, или Маккензи, или Поркьюпайна, или куда там ещё заносила меня фантазия...

К счастью, даже в окрестностях села, в котором я проводил лето, всегда было достаточно и таинственного, и опасного, и радостного. Этот мир оказался так велик и разнообразен, что буквально за порогом начиналось Открытие — пусть маленькое, пусть только для меня, а не для всего человечества, но Открытие! Слава Богу — тогда моя детская жажда путешествий и приключений была вполне утолена небольшим участком побережья между Херсоном и Николаевом, а сегодня, когда моя взрослая память наполняет меня тем ярким солнцем и тем тёплым ветром, я понимаю, что был счастлив тогда и счастлив теперь, потому что у меня есть эти воспоминания...

С тех пор много чего изменилось. Я если и стал путешественником, то таким, как Жак Паганель, который, сидя в своём кресле, «объехал» весь мир. Я читал о многих странах и побывал таки в некоторых, но разве туризм — это путешествия, а командировки — это приключения? Нет рядом тех, кто делил со мной радости и опасности славных походов и героических разведок. Теперь я уже не рисую карты воображаемого мира, а всё больше смотрю на карты мира реального, планируя очередное «путешествие». Не для таких ли путешественников какие то доброхоты выпустили «Гид по туалетам Европы»?

Вот недавно снова глядел на карту и поймал себя на мысли, что в Европе я бывал только в «дальнем зарубежье», а у ближайших наших соседей по Европе — в Польше, Чехии, Словакии, Румынии, Болгарии — бывать доводилось лишь проездом — в «старую Европу» и обратно — или вовсе не доводилось.

Италия, Швеция, Голландия, Норвегия, Англия, Франция, Германия, Бельгия, Люксембург — это ведь всё то, что т. Бендер называл «Европа-“А”» («Посмотрите на брюки. Европа-“А”!»). Но у меня возникли совсем не брючные ассоциации — сумма накопленных воспоминаний принесла неожиданные проценты в виде некоторых обобщений.

Утро выходного

Это лучшее время в европейских городах — и в столичных мегаполисах, и в провинциальных городишках. На улицах совсем пусто, и твои шаги только подчёркивают прозрачную тишину утра. Огни реклам и витрин незаметны в солнечном свете. Город легко и непринуждённо открывает тебе своё настоящее лицо.

Конечно, горожане — важная черта городского облика, однако они слишком привлекают к себе внимание, оттесняя город на задний план. А главное — турист только один! Толпы туристов превращают древние города Европы в вагоны переполненного метро, и хочется поскорее вырваться — в тишину, в созерцательную интимность субботнего утра, когда спят и туристы, и местные, и можно увидеть то, о чём не пишут в путеводителях.

Почти так же хорошо, как ранним утром выходного, в европейских городах бывает только ночью, — с наступлением темноты вся активность концентрируется в кафе и пабах, а вокруг дворцов, замков, пантеонов, университетов и монастырей можно бродить в тишине и счастливом уединении.

Есть, однако, и некоторые «национальные» отличия. В Германии закон говорит, что в выходные дни надо отдыхать — и чашку кофе выпить негде часов до 12, пока не откроется какой-нибудь торговый центр. По этой же причине в Швеции в выходной можно умереть от головной боли или авитаминоза — все аптеки закрыты (а там без рецепта только и купишь, что аспирин и витамины). Во Франции к этому относятся проще, и, взобравшись с утра на Монмартр, можно любоваться панорамой города сквозь утреннюю дымку и ароматный кофейный пар над твоей чашкой.

Кофе

Кофе — тоже отдельная тема. Итальянец-таксист, первый человек «оттуда», с которым я пообщался во время своего первого путешествия в Англию (и за границу вообще), спросил меня, люблю ли я кофе. На мой утвердительный ответ он возразил: «Нет, ты не любишь кофе». И с горечью добавил: «Разве здесь кофе? Это просто чёрная вода!» Он был прав. Впрочем, пока самый лучший кофе обнаружился в Берлине (как и самый лучший итальянский ресторан, как ни странно), а самыми страстными почитателями этого напитка оказались голландцы, о которых в популярной книге UnDutchables (в русском переводе «НеЛетучие голландцы») пишут, что они «работают на кофе». Даже остывший кофе голландцы пускают в дело — поливают им домашние цветы (теперь и я так делаю).

Полиция

Полиции в Европе нет. Точнее, она ловко создаёт такое впечатление. В каждом городе я видел неброские здания с соответствующей вывеской, но полицейские, по-видимому, никогда не покидают своих офисов.

Музеи

Европейцы считают делом чести добиться, чтобы музеи их страны (города) были самыми-самыми. Потому там нет музеев, пострадавших от отключения тепла или света за неуплату, от затопления из-за сгнивших труб, а музейные сотрудники не голодают. Конечно, там тоже крадут шедевры, однако преступникам приходится изощряться и ухищряться, тогда как из наших музеев не украдёт только ленивый — ведь на охрану никогда не находится денег. Правда, немало экспонатов в музеях Европы появилось благодаря колониальному грабежу, но там хоть сохранили награбленное.

Европейские музеи — это дворцы по форме, храмы науки и искусства по содержанию и памятники человеческому гению по значению. Они потихоньку выселяют европейские королевские династии из их дворцов — и процесс этот начался ещё в 1793 году, когда французы отняли Лувр у короны и открыли его для посещения. Своего рода «переоценка ценностей».

У нас тоже есть прекрасные музеи — но впечатление такое, что существуют они не благодаря, а вопреки. И часто в наших музеях вспоминаются такие строки: «С первого же взгляда я понял, что это музей. Паркетный пол был покрыт густым слоем пыли, и такой же серый покров лежал на удивительных и разнообразных предметах, в беспорядке сваленных повсюду». Таким увидел музей Путешественник во Времени Герберта Уэллса, в далёком-далёком будущем, когда человеческая цивилизация уже почти угасла.

Если вам посчастливится преодолеть «железный занавес» Шенгена — проведите время в музеях. Потраченное время будет щедро оплачено — яркими впечатлениями и совершенно новым восприятием шедевров. Одно дело знать, что Рембрандт — великий мастер, а другое дело — увидеть «Ночной дозор» в огромном, просто необъятном зале Рейксмюсеум в Амстердаме...

Кстати, Амстердам оказался типичным примером европейской терпимости, к которой нашему человеку трудно притерпеться. Совсем недалеко от шедевров старых голландских мастеров находится яркий образец пошлости и дурного вкуса — Сексмюсеум. Туда идёшь с любопытством, а бежишь оттуда с отвращением. Вот уж точно: «Всё тебе позволено, но не всё полезно».

А где-то человеческий гений, человеческие добродетели, страсти и пороки трудились так долго и щедро, что никакой музей не вместит их плодов. Время превращает и славное, и достойное порицания в памятники и экспонаты, а сам город тогда становится музеем. Таков Рим — с его колоннадами, портиками, храмами, гробницами, мавзолеями, арками, статуями императоров вдоль Виа дель Корса. Говорят, во времена расцвета империи колоннады располагались на Капитолийском холме так тесно, что между ними едва мог пройти человек. Время и варвары убрали всё лишнее, и возник неповторимый ансамбль римской архитектуры, истории и средиземноморской природы. Это очень сильные чувства вызывает, когда в конце улицы виден Колизей, а сквозь арку ближайшего дома — внутренний дворик с апельсиновыми деревьями и ярко-красными цветами. И декабрь.

Относительность

Можно сколько угодно рассуждать о том, что мы — часть Европы, или Азии, или всего мира, или вселенной, но правду о том, где проходит таинственный водораздел культур и цивилизаций, узнаёшь только тогда, когда можешь сравнить своё восприятие мира с восприятием другого человека.

Когда-то я был студентом европейского университета, и мой курс вполне можно было назвать Сборной мира — Эквадор, Бразилия, Германия, Испания, Франция, Польша, Молдова, Италия, Англия, Македония, Венгрия... «Дети разных народов», мы с удивлением обнаруживали друг в друге много общего. И не только друг в друге — мой знакомый голландец, глядя на фотографии Киева, сказал, что ожидал бы увидеть нечто подобное где-то рядом — за углом.

И вот однажды в учебных целях нас повезли во Франкфурт-на-Майне (ознакомиться с работой Центробанка ЕС). Ознакомились мы с этой нудной работой довольно быстро, и нас предоставили самим себе. Вот тут, в неформальной обстановке, и начали обнаруживаться наши отличия. Началось с малого: оказалось, что никто не знал, что тополиный пух, который летом скапливается вдоль тротуаров, горит, и горит прекрасно. Ну, этому они научились быстро. Нам даже пришлось перейти на другой берег реки, где пуха было намного меньше, но возмущённых прохожих не было совсем.

Был среди нас один немец, который любил советскую символику и часто напевал мелодию гимна СССР. Во Франкфурте, сидя с ним и прочими за бокалом пива, я научил их словам нашего гимна, и, возвращаясь поздней ночью в отель, мы шли, обнявшись и покачиваясь, как матросы в шторм, и хором пели «Союз нерушимый республик свободных». Мои товарищи весело смеялись и говорили, что это так здорово — шагать ночью с друзьями в обнимку и петь такую красивую песню. На следующий день наш невыспавшийся и потому очень злой товарищ-англичанин сообщил нам, что в три часа ночи он был разбужен советским гимном, который исполнял некий хор с большим воодушевлением. «Когда я проснулся, я был уверен, что началась война, и на улице — советские танки», — сказал он (а происходило это в 2001 году). Наверное, наше пение могло многих жителей Франкфурта напугать, особенно людей постарше.

А мне не было ни весело, ни страшно той ночью во Франкфурте, когда в ночи над городом звучала лучшая песня на свете — гимн родины моего детства. Я не слышал фальши и разноплемённых акцентов, гордые слова торжественно плыли над уснувшей рекой, а рядом со мной шли не немцы и испанцы, а Дима из Кишинева, Толик из Донецка, Саша из Инты, Рома из Москвы и все те, с кем я по-братски делил одну шестую часть суши...

...Нет-нет да и напомнит о себе «Европа-“А”» такими нежданными обобщениями. А вот горло судорожно сжимается только от тех счастливых детских воспоминаний — о ярком солнце и тёплом ветре на берегу большой пресной воды между Херсоном и Николаевом.

Иногда сильное желание пожалеть себя, любимого, заставляет думать, что между моими детскими мечтами и моей взрослой действительностью пролегла настоящая пропасть, и пропасть эта непреодолима, и жизнь не удалась, и «где мои шестнадцать лет»... Но это не так, над пропастью протянута надёжная лестница — мои счастливые детские воспоминания. Они согревают и расцвечивают серые будни — ведь для маленького мальчика, воображение которого легко трансформировало привычный мир то в арктическую пустыню, то в сибирскую тайгу, всё это было по-настоящему. Поэтому свидания со стерильным цивилизованным миром меня не слишком тяготят — ведь я уже побывал там, где не ступала нога человека.

Ранее опубликовано: № 4 (40) Дата публикации на сайте: 09 Ноябрь 2009

Дорогие читатели Отрока! Сайт журнала крайне нуждается в вашей поддержке.
Желающим оказать помощь просьба перечислять средства на  карточку Приватбанка 5457082237090555.

Код для блогов / сайтов
Разместить анонс

Комментарии

Результаты с 1 по 4 из 4
13:40 01.07.2010 | Tatiana
Правдивая статья!
Полицейских в Европе и вправду сложно увидеть. Мой папа за 3 недели у нас в гостях (в Швеции) не увидел ни разу полицейского. :-)
К вкусу "шведского" кофе я привыкала долго. :-)
Ностальгия у меня проходит в первые минуты на родной земле после грубостей соотечетсвенников. Отвыкла я от хамства и невежливости.
08:51 12.11.2009 | Алла
Спаси Господи за статью!
Некоторые моменты напоминают меня, находясь в Германии, вспоминаю Херсон и Николаев :)
Приятно даже читать родные названия :) И группа у нас действительно интернациональная :)и не перестаю удивлятся и сравнивать культуры, как же все-таки это замечательно, видеть других людей и понимать, чего лишились вдали от родных мест :)
20:33 11.11.2009 | Дмитрий
Меня тоже иногда "гложет" настальгия по огромной Родине, и гордости, что ты - гражданин большой и сильной страны. Люди тогда жили и работали на энтузиазме, на наше (как и у автора) детство тоже не жалуюсь. Но ... все что было, происходит и будет - не нам выбирать! Мы получаем то - чего достойны.
11:18 11.11.2009 | ДОля
Було дуже приємно читати вашу статтю! Дякую, Максиме : )

Добавить Ваш комментарий:

Ваш комментарий будет удален, если он содержит:

  1. Неуважительное отношение к авторам статей и комментариев.
  2. Высказывания не по теме, затронутой в статье. Суждения о личности автора публикации, выяснения отношений между комментаторами, а также любые иные формы перехода на личности.
  3. Выяснения отношений с модератором.
  4. Собственные или чьи-либо еще стихотворные или прозаические произведения, спам, флуд, рекламу и т.п.
*
*
*
Введите символы, изображенные на картинке * Загрузить другую картинку CAPTCHA image for SPAM prevention
 
Дорогие читатели Отрока! Сайт журнала крайне нуждается в вашей поддержке.
Желающим оказать помощь просьба перечислять средства на карточку Приватбанка 5457082237090555.
Отрок.ua в: