Как стать православным?

«Кому Церковь не мать, тому Бог — не Отец». Обратившись к Православию, мы узнаем, что Истина — одна, Церковь — одна, и нет другого пути спасения, кроме Православия. Возникает вполне закономерный вопрос: как же спасутся многочисленные народы земли, которые и не подозревают о существовании Православной Церкви? Неужели все они обречены на погибель? В этом выпуске «Отрока» мы собрали несколько жизненных историй, подтверждающих слова Спасителя: «Стучите, и отворят вам». Господь не скроется и не отвергнет того, кто всем сердцем ищет Его. На любом континенте, в любой точке планеты, теперь и прежде Он вовеки Тот же. На любом языке мира Он обращается к каждому. Имеющий уши слышать да услышит…

Финские профессора

В 1996 году в нескольких университетах Финляндии я встретил православных профессоров. Все они были этническими финнами, а значит, урожденными лютеранами (православные в Финляндии, в основном, карелы или русские). И все они при моих расспросах говорили, что в Православие они пришли через… Блаватскую. Поскольку моему изумлению не было предела, я настаивал на подробностях. Логика их поисков оказалась такой: выросшие в лютеранстве, они не видели в религии источника вдохновения. Морализаторские проповеди, нудная литургика, отсутствие личного мистического опыта (и путей к нему) привели их к убеждению, что христианство — это лишь слова, слова, слова… И тут им в руки попалась Блаватская (или иная оккультная литература).

И оказалось, что религия может быть нескучной.

С ними произошло то, что еще прежде испытал Герман Гессе (он рано познакомился с религиозным миром Индии, поскольку вырос в семье христианских миссионеров, работавших в Индии). Гессе так поясняет причины своего «паломничества на Восток»: «Для моей жизни имело решающее значение, что христианство впервые предстало передо мной в своей особой, закоснелой, немощной и восходящей форме. Я имею в виду пиетистски окрашенный протестантизм… Но как бы ни судить о величии и благородстве христианства, которым жили мои родители — христианства, понятого как жертва и как служение, конфессиональные, отчасти сектантские формы, в которых оно предстало перед нами, детьми, очень рано стали казаться мне сомнительными и в сущности нестерпимыми. Многие изречения и стихи, которые произносились и запевались, уже тогда оскорбляли во мне поэта, и став чуть постарше, я не мог не заметить, как страдали люди, подобные моему отцу и деду, как их мучило то, что в отличие от католиков они не имели ни строгого верования, ни догмы, ни устоявшегося как следует ритуала настоящей нормальной церкви. Что так называемой протестантской церкви, по сути, не существует, что она распадается на множество мелких местных церквей, что теория этих церквей и их руководителей, протестантских князей, была ничуть не благороднее, чем история папистской церкви, — все это с довольно ранней юности не составляло для меня секрета… Действительно за все годы моей христианской юности у меня не связано с церковью никаких религиозных переживаний. Домашние службы, уединенные молитвы, сам образ жизни моих родителей — все это находило пищу в Боге, но не в церкви, а воскресные богослужения, занятия детей ничем меня не обогатили. Насколько привлекательней в сравнении с этими сладковатыми стихами, скучными пасторами и проповедями был мир индийской религии и поэзии. Здесь ничто меня не давило, здесь не было ни трезвых серых кафедр, ни пиетистских занятий Библией — здесь был простор для моей фантазии».

Вот так и финские лютеране предпочли уйти из мира пиетистских слов и «символов» в мир оккультных реальностей. Но, оказавшись в «пещерах и дебрях Индостана», они потихоньку начали там озираться и заметили странность. Да, конечно, экзотики они повстречали очень много. Вот тут — чудеса, вон там леший бродит, а вот русалка на ветвях сидит…

Но одного там нет: Христа. А инерция протестантского христоцентричного воспитания все же была в них сильна. И со временем их начало беспокоить то, что вся красочная и чудообильная жизнь оккультистов проходит мимо евангельского Христа.

И тогда они снова начали искать христианство. Вернуться в прежнее лютеранство своего детства они уже не могли. Но и быть нехристианами не могли тоже. Они многому научились в своих восточных странствиях. Они познали значение традиции. Они научились понимать язык жестов. Они оценили значение аскезы и монашества. Они убедились в реальной силе языческой магии и потому знали, что и защищаться от нее тоже надо реальной верой Христовой благодати и церковных Таинств, а не просто благочестивыми «воспоминаниями». В общем, им нужно было такое христианство, которое было бы «восточным». И именно его они и нашли в Православии.

Они научились сидеть у ног гуру. А в Православии встретили старцев. Они осознали значение непрерывной преемственности в передаче духовного опыта («парамптора»), и в Православии встретили Священное Предание. Они осознали, что религиозный опыт глубок и своеобразен, что он не сводим к опыту благотворительности и что грех в религии все же не сводится к миру морали. И перестали видеть «религиозных эгоистов» в монахах, которые уединенно молятся вместо того, чтобы заниматься «социальной диаконией».

Они поняли, что даже поза и одежды влияют на внутренний мир йога. Что ж — о том же говорит и Православие. Главное — они поняли, что европейскому потребителю и практическому атеисту конца XX века не стоит считать себя «общечеловеком». Мир людей разнообразнее и глубже. И потому строптивость Православия, отказывающегося растворяться в «современности», заслуживает не осуждения, а как минимум понимания.

В итоге они обрели «восточное христианство». Они поняли Православие и приняли его.

Так испарение «мифа о Прогрессе» делает современных людей более открытыми для православной проповеди. Истина не обязана быть нашей ровесницей. Более того, для своего вхождения в мир людей она может избрать не только мир «светлого будущего», но и мир прошлого…

Из книги диакона Андрея Кураева
«Христианство на пределе истории»

Датчанин

Как-то, едучи на катере из одного афонского монастыря в другой, я разговорился с соседом по лавке, светловолосым паломником средних лет. Он оказался датчанином, учителем средней школы. Узнав, что я на Афоне уже две недели и собираюсь пробыть еще столько же, он вздохнул: «Какой вы счастливый, что имеете такую привилегию! Я ведь неправославный и могу быть тут лишь четыре дня. Каждый год я езжу сюда на четыре дня уже много лет подряд. И ради этих четырех дней я живу весь год. Я хожу на все службы, стою в притворе, где многое слышно (в афонских монастырях инославным не позволяется присутствовать на богослужениях — в храмы можно заходить лишь в небогослужебное время), молюсь, как умею. Как я мечтал бы стать православным! Живу я на небольшом острове, где нет ни одно православного, а на всю Данию — один-единственный православный храм — в Копенгагене, за много часов пути от моего острова. А как можно быть православным и не жить церковной жизнью? Я рассказываю своим ученикам о Православии, а когда мы однажды поехали на экскурсию в столицу, я повел их в храм, чтобы они увидели живое Православие, а не знали бы о нем только из моих рассказов. Мы зашли в удивительную по красоте церковь, но нас тут же оттуда выгнали, сказав, что неправославным в храме делать нечего. Я понимаю, что такое поведение не имеет ничего общего с настоящим Православием, но детям это было очень сложно объяснить. Поэтому, наверное, лучше, чтобы они знакомились с Православием по книгам, чем вживую. Как вы считаете?»

Я был поражен верой и смирением этого человека. Вспомнились слова Христа о женщине сирофиникиянке, что и в Израиле Он не находил такой веры. Надеюсь и уповаю, что молитвы этого человека были услышаны, его мечта исполнилась, и он стал православным христианином. Ведь теперь в Дании уже три православных прихода: в Копенгагене и один в Орхусе, плюс монастырь на небольшом острове, и может быть, этот смиренный учитель мог переехать поближе к одному из них.

Из баптизма в Православие

А вот мой давний друг Джеффри Макдональд обратился в Православие иначе. Наверное, об этом тоже стоит рассказать.

Джеффри — американец шотландского происхождения, из клана тех самых Макдональдов, по рождению, разумеется, принадлежал к пресвитерианской церкви — национальной церкви Шотландии. Родители его были не слишком церковными, но все же по воскресеньям водили его на службу и в приходскую школу. Джеффри с детства отличался от всей своей родни. Отец его был весьма успешным менеджером, и в семье была сильна предпринимательская жилка. А старший сын — тихий и книжный мальчик — главным смыслом жизни видел служение Богу. В пятнадцать лет Джеффри обратился в баптизм, увидев там искренне и горячо верующих людей. Он ничего не делал наполовину и, окончив школу, поступил в самый известный баптистский библейский Университет, где решил специализироваться на новозаветной археологии.

После второго курса Джеффри поехал в Палестину, где все лето работал на раскопках. И тогда он впервые задался вопросом: а когда же началось отпадение верующих от библейских принципов, о котором говорили ему учителя? Он решил провести собственное исследование. Каковым было первое поколение христиан после написания Нового Завета? Так Джеффри познакомился с посланиями ученика св. Иоанна Евангелиста — священномученика Игнатия Богоносца, епископа Антиохийского — одного из первых христианских богословов, принявшего мученическую кончину в царствование императора Траяна (107 г.). Епископа Игнатия арестовали в его родном городе, когда он был уже в весьма преклонном возрасте, и в узах повлекли в Рим, чтобы бросить на растерзание львам на арене цирка. По пути свт. Игнатий писал послания церквам в тех городах, через которые его проводили. Джеффри придирчиво проштудировал эти послания и убедился, что по духу они ничем не отличаются от библейских. Он перешел к следующему поколению и стал читать писания сщмч. Поликарпа, епископа Смирнского, младшего современника свт. Игнатия, также казненного римскими властями на арене цирка, но в его родном городе Смирне в 155-156 годах в возрасте 86 лет. Проконсул предложил ему похулить Христа и идти с миром. «Восемьдесят шесть лет я служу Ему, — отвечал Поликарп, — и никакой обиды не претерпел от Него. Как же я могу похулить Царя моего, Который меня спас?» И в его писаниях даже самому придирчивому взгляду придраться было не к чему — мученик Поликарп ни в чем не отходил от библейского духа.

Джеффри познакомился с трудами св. Иустина Мученика — первого христианского философа, интеллигента, который, получив блестящее образование, искал высшую мудрость по всему свету и нашел ее в христианстве. Он был казнен в Риме при императоре-философе Марке Аврелии между 162 и 168 годами. Далее мой друг стал читать труды сщмч. Иринея Лионского — малоазийского грека, ученика свт. Поликарпа, ехавшего в далекую Галлию и ставшего там епископом, миссионером и богословом. Он принял мученическую кончину в 202 году. И опять все эти писания были образцами библейской мысли, библейской веры и библейского духа. Так, шаг за шагом, молодой баптист дошел до сегодняшнего дня, до писаний святителей Игнатия (Брянчанинова), Феофана Затворника и современных православных богословов, и убедился, что библейская традиция, Предание никогда не прерывалось и живет в единой и единственной исторической Церкви Христовой. Так он стал православным, наконец, завершив свои поиски Церкви, в которой истинно служат Богу. Когда его принимали в Церковь, ему нарекли имя Серафим — в честь прп. Серафима Саровского.

Нужно сказать, что у Джеффри-Серафима на всю жизнь сохранились характерные для искренних баптистов честность и щепетильность — качества, к которым мы, православные, зачастую относимся, увы, весьма небрежно.

Когда он обратился в Православие, ему оставалось доучиться еще год в его баптистском университете. Ситуация осложнялась тем, что он при поступлении дал обязательство на все время обучения отказаться от употребления спиртного под угрозой изгнания из университета. Но в американских православных храмах запивка после причастия всегда состоит из вина с кипятком, и, принимая ее, он нарушал свое обещание. Поэтому он направился к ректору и подал ему докладную о том, что в силу изменившихся обстоятельств его жизни он не может более выполнять свое обещание в данном пункте, о чем формально ставит ректора в известность и оставляет дело на его усмотрение. К чести ректора нужно сказать, что он позволил Джеффри закончить курс.

Многие ли из нас обратили бы внимание на такую мелочь? Но жизнь состоит из мелочей, и Джеффри старался отвечать за себя и свои слова в каждой из них. Не о таких ли людях сказал Господь: Добрый и верный раб! Ты был верен в малом, над многим тебя поставлю. Войди в радость Господина твоего! (Мф. 25, 20)

Кальвинистский пастор

Наконец, история, связанная с обращением еще одного моего хорошего знакомого — голландца. Назовем его Тео Ван-дер-Хайек. Тео был сыном кальвинистского пастора из города Гааги. С детства он помогал отцу, играл на органе в его церкви. Когда мальчику было около пятнадцати лет, он впервые поехал в Париж. Гуляя по улицам французской столицы, он заметил необычное церковное здание, зашел туда и оказался в русском православном храме. Службы не было. На скамеечке сидел седобородый старец в черной рясе, который ласково поздоровался с юным голландцем. Так Тео познакомился с замечательным русским архиереем — епископом Александром (Семеновым-Тян-Шанским), кстати сказать, сыном знаменитого путешественника и первооткрывателя. Вскоре Тео принял Православие с именем Иоанн (в честь святого евангелиста Иоанна Богослова) и стал духовным чадом владыки. Отец, хоть и был недоволен выбором сына, не стал ему препятствовать (знаменитая голландская терпимость!), и Тео, закончив университет, дальнейшее образование получал уже православное (Свято-Владимирская духовная академия, аспирантура, докторантура).

С отцом моего друга я познакомился много позже, когда Тео заканчивал докторантуру в США (диссертацию он писал о прп. Симеоне Новом Богослове), а я проезжал через Голландию по пути в какую-то из Балканских стран. Тео, который в то время проводил каникулы дома, пригласил меня переночевать у них.

На пороге дома меня встретил бодрый и улыбчивый старичок, который, пожимая мне руку, спросил по-английски с сильным голландским акцентом: «Скажите, а вы тоже тринитарий?» Поскольку это был первый вопрос, который он задал мне после того, как Тео сказал ему мое имя, а также и из-за его акцента я сразу, что называется, «не въехал» и переспросил, что он имеет в виду. «Вы тоже верите в божество Христа?» — перефразировал свой вопрос старичок. «Да, конечно, я тринитарий», — ответствовал я. «Вот и мой сын такой же, — широко улыбаясь, сообщил мне пастор, а я — унитарий. Забавно, правда?» Тут мой ум вновь отказался зарегистрировать его слова, и я, решив, что ослышался, опять попросил его повторить. «Я не верю в божество Христа», — громко и как-то радостно информировал меня отец моего друга.

Действительно, в доме его не было ничего, что напоминало бы о профессии его хозяина — все-таки пастор как-никак! Ни креста, ни картины на библейскую тему, — ничего! Только на лестнице в узком витражном окне переливалась всеми цветами радуги шестиконечная еврейская звезда.

Тут я немножко понял ту готовность, с которой Тео обратился в Православие: сын пастора в нем впервые познакомился с настоящим христианством.

Сейчас он профессор в Свято-Сергиевском богословском институте в Париже.

Как мы мешаем людям приходить в Православие

Один мой знакомый православный англичанин когда-то, много лет назад, впервые приехал в СССР. Он тогда почти ничего не знал о Православии, а о России у него было самое романтическое представление: Достоевский, «Доктор Живаго», рублевская «Троица» и т. д. Был конец лета, Москва казалась почти пустой. Мой знакомый бродил по улицам, смотрел по сторонам и всему удивлялся. Вдруг он увидел православный храм с приоткрытой дверью. А ведь в то время большинство московских храмов (как и во всей стране) были, что называется, действующими. Англичанин зашел в дверь и натолкнулся на полную даму в синем халате, моющую пол. Она стала сердито на него кричать, тесня его к выходу. Языка он не понимал совсем, и чем вызвано ее раздражение, уразуметь не мог. По-русски он знал всего три слова и решил употребить сразу два из них. «Христос воскресе!» — воскликнул он, широко улыбаясь разгневанной даме. «Нет!» — отрезала она, выпихнув его на паперть и хлопнув дверью ему в лицо. Это было третье тогда известное ему русское слово.

Впрочем, столь неласковый прием не вызвал у него обиды. Дома, в Лондоне, он отыскал православный храм и через два года стал членом Церкви.

Похожая история случилась с другим моим знакомым — православным американцем. И произошла она у него на родине, в США, в городе Сиэтле.

Как-то он заметил на улице здание весьма необычной архитектуры. Его шпили почему-то были увенчаны куполами странной луковичной формы. На фасаде он прочитал, что это православная церковь — деноминация, о которой он до этого ровно ничего не слыхал. Из любопытства он зашел внутрь и понял, что попал на службу. Внутреннее убранство этой церкви поразило его своей необычностью. Все пространство посередине было пустым — столь привычные скамейки отсутствовали. Впереди мерцало тусклое золото стены из священных изображений. Они были повсюду — на стенах, на специальных подставках, но стиль их был ему совершено непривычен. Молящихся в храме он вообще не заметил — может быть, там и было несколько человек, но они не запечатлелись в его памяти. Невидимый хор (очевидно, он размещался наверху) пел странные, совершенно неземные мелодии. Прошел бородатый священнослужитель в странной парчовой накидке, кадя весь храм по окружности. Но, несмотря на эту пустоту, мой знакомый явно ощутил Божественное присутствие в этом храме. Так он стоял, не зная, где он находится — на небе или на земле, как вдруг он заметил древнюю старушку. Тяжело опираясь на свою палочку, она зашла в храм и направилась к иконам. Поцеловав ту, которая была помещена на центральном столике со скошенной крышкой, старушка стала прикладываться к изображениям, висевшим на стенах храма. Видно было, что ходить ей трудно, но она продолжала свой многосложный паломнический путь. Обойдя все иконы, старушка направилась прямо к моему знакомому, одиноко стоявшему посреди пустого храма. Когда она подошла вплотную к молодому человеку, тот широко улыбнулся ей и хотел было поздороваться, но она довольно ощутимо ударила его своей клюкой по ногам и сказала с резким русским акцентом: «Это мое место!»

Таково было его первое знакомство с Православием. Оно тоже с весьма благополучным концом. Через пару лет он принял церковное крещение.

Из книги Александра Дворкина «Афонские рассказы»

Ранее опубликовано: № 5 (24) Дата публикации на сайте: 08 Октябрь 2007

Дорогие читатели Отрока! Сайт журнала крайне нуждается в вашей поддержке.
Желающим оказать помощь просьба перечислять средства на  карточку Приватбанка 5457082237090555.

Код для блогов / сайтов
Разместить анонс

Комментарии

Результаты с 1 по 9 из 9
09:05 14.09.2011 | Иван
да...вот так...пути Господни не исповедимы. Слава Богу за всё!
13:15 13.01.2011 | Евгений
С Рождеством Христовым!Спасибо за Ваш труд и пользу нам.
Будте Православным Христианином,говорю так уважая и ценя жизни и опыт святых отцов церкви православной которые всегда хранили чистоту веры и учения Хрста,в православной церкви всему есть разумное объеснение и истинное учения - т.е. догматы
09:51 05.01.2011 | Валя
Прочитала статью, и как всегда задаюсь вопросом:"Стать православным или стать христианином, последователем Христа и Его учения?"
Лично Я к Богу пришла не через православие или другую конфессию, а через благовестие, узнвав, что Бог любит меня и желает спасти.
Что Он Сам всё сделал для моего спасения. Я верою приняла это слово и продолжаю свой жизненный путь, веря в Библию - Слово Бога к человеку.
Но меня очень огорчает, когда дети Божии что-то делят, пытаются себя оправдать, унизив других. Разве мы не призваны к единству в вере?
Как же хочется, чтобы рухнули все границы деноминаций, чтобы дети Божии прословляли своего Отца в единодушии.
22:16 16.11.2010 | Лизавета
Очень интересная статья!!!Спаси Господи!!!
22:52 02.08.2010 | сергей
Здравствуйте,скажите пожалуйста: можно ли просто прийти в монастырь, остаться там служить?
я хочу уйти в монастырь!!!
но не знаю в какой.
желательно в украине и на всегда!!!
Будте любезны ответить мне!
Спасибо большое!!!
19:44 17.04.2010 | Игорь Спиридонов
Я просмотрел Вашу страничку,всё интересно,хотя бы для общего развития и знания разницы между конфессиями.Но православие,как и другие вероисповедания утверждают,что спасение только в их Церкви,а все остальные не правы.Это мне кажется крайность.
10:43 30.04.2009 | Елена
Спасибо за статью. Как жаль, что иногда вот такие "недоброжелательные старушки" отталкивают людей, которые делают свои первые робкие шаги в сторону Православия. Я тоже такое неоднократно наблюдала. Но самое главное надо верить и знать, что мы не к этим старушкам приходим, а к Богу.
22:31 19.02.2009 | Анна
Спасибо!Каждый раз что-то меняется в сознании,когда читаю статьи вашего журнала.Укрепляется вера.Еще раз Большое спасибо!
02:57 13.07.2008 | Андрей
"... - и нет другого пути спасения, кроме Православия."
Ответьте пожалуйста на ваше утверждение в статье. Иисус не дарует теперь спасение?
Крестившиеся до православия, которому примерно 1000 лет,
- не спасены?! Спасибо.

Комментарий редакции:
Православию не 1000 лет, а 2000. Как в малом семени содержится все большое растение, так и в апостольской проповеди содержалось все Православие. Православие построено на основании апостолов и тождественно Церкви апостолов. Собственно об этом рассказанная Спасителем притча о горчичном зерне.
Иеродиакон Савва

Добавить Ваш комментарий:

Ваш комментарий будет удален, если он содержит:

  1. Неуважительное отношение к авторам статей и комментариев.
  2. Высказывания не по теме, затронутой в статье. Суждения о личности автора публикации, выяснения отношений между комментаторами, а также любые иные формы перехода на личности.
  3. Выяснения отношений с модератором.
  4. Собственные или чьи-либо еще стихотворные или прозаические произведения, спам, флуд, рекламу и т.п.
*
*
*
Введите символы, изображенные на картинке * Загрузить другую картинку CAPTCHA image for SPAM prevention
 
Дорогие читатели Отрока! Сайт журнала крайне нуждается в вашей поддержке.
Желающим оказать помощь просьба перечислять средства на карточку Приватбанка 5457082237090555.
Отрок.ua в: