Лепестки из волшебного сада: Журнал «Отрок.ua»

Лепестки из волшебного сада

Трепет перед старением, страх потерять привлекательность и остаться в одиночестве каждая эпоха лечила своими средствами. Наше время особенно изощрилось в подогревании этого страха и поисках панацеи. Сегодня как-то даже неприлично стало вспоминать о том, что существует противоядие от ненужности, одиночества и устаревания, которое не требует диет и дорогой косметики. То, что побеждает страх перед временем, веянием времени быть не может. Настоящая красота, молодость и умение быть нужным — родом из вечности.


К одной моей знакомой бабушке пятидесяти лет вернулся загулявший было дедушка. И путь к сердцу бабушки он нашёл тот же, что и тридцать лет назад: записал на диск песни, из которых складывалось объяснение в любви. Тридцать лет назад это была магнитофонная кассета, на которой юный тогда дедушка с гитарой пел сам, а теперь — знаковые песни из их общей жизни и ещё новые, в которых каждое лыко в строку.

И бабушка «повелась» так же, как тридцать лет назад. Атлантида её молодости всплыла, и оказалось, что она помнит всё, что давно не вспоминала; что у неё не была, а есть молодость, которая, оказывается, никуда не девается, если в неё не наплёвано.

А дедушка оказался по-настоящему молодым в бабушкиной Атлантиде. Он загулял было именно потому, что боялся состариться, пытался жить как будто молодой, всё ещё молодой, а по-настоящему молодым он, оказывается, был дома.

Это о молодости. Теперь — о красоте. К двадцатисемилетнему папе подошёл его двухлетний сын и объявил: «Папа красивый». И тут миловидный и симпатичный папа сказал на удивление умные слова: «Какой простой способ быть красивым: нарожай себе малышей».

Этот тезис занятно подтвердился в жизни другой моей знакомой бабушки, унаследовавшей от своих кубанских предков дородство и стать.

Её четырёхлетний внук Кирюша, наслушавшись причитаний мамы, которая к своему модному изяществу добавила двести граммов, повторил за ней, что она толстая. Упомянутая бабушка обиделась:

— Что ж тогда обо мне говорить?

— А ты красивая, — ответил внук.

Теперь об одиночестве. И тут уже я, к сожалению, перехожу на литературные примеры, хотя и житейские, наверняка, есть и просто мне не встретились.

Когда у Долли Облонской в «Анне Карениной» Толстого заболели скарлатиной её шестеро детей, сестра её Китти, тогда ещё незамужняя, переселяется к ней на всё время болезни, чтобы помочь их выходить.

Когда та же Китти беспокоится о том, что её не возьмут замуж, она представляет себе, как унизительно ей будет жить на краю чужого гнезда. Заметьте, она боится уязвлённого самолюбия, отсутствия в своей жизни мужской любви, но не одиночества: все семьи были многодетны — и тётки, бабушки, двоюродные бабушки были востребованы и, конечно же, взаимно любимы малышами. Чтобы не быть голословной, приведу строки из того же романа: «Левин был согласен с мнением Дарьи Александровны, что девушка, не вышедшая замуж, найдёт себе женское дело в семье. Он подтверждал это тем, что ни одна семья не может обойтись без помощницы, что в каждой бедной и богатой семье есть и должны быть няньки, наёмные или родные».

Женщине до девятнадцатого включительно века практически не грозила старость с попугаем. А сейчас моей сотруднице, которая давно ждёт от своей замужней дочери внуков и мечтает их нянчить, дочь отвечает: «Если я рожу, то для себя, а не для тебя».

Мне вспоминается детская игра: кто-то ищет спрятанный предмет, а остальные говорят «тепло», «теплее», «горячо» по мере приближения, и «холодно», «холоднее», «холодно-холодно», когда тот, кто ищет, идёт не в ту сторону.

В поисках счастья мои современники очень часто идут туда, где «холодно-холодно»: к любовницам, в косметический салон, в карьеру со всеми «отложенными» и нерождёнными детьми. Мир, где деньги и вещи стали фетишем, где фетишем человек делает собственное молодое тело, всё больше похож на ледяную пустыню.

Хорошие книги похожи на пристанища, в которых «тепло». Они как уютный свет в окне, на который бредёшь по ледяным просторам современной цивилизации. Мы можем войти, к примеру, в крестьянский домишко Бёрнса, где горит очаг, где за стеной хрупают сеном лошадь и овцы. И если мы лишены сейчас тёплой задушевной трудовой дружбы с животными и всем Божиим миром, мы можем прикоснуться к ней в стихах Бёрнса. Я просто переберу несколько названий: «Новогодний привет старого фермера его старой лошади», «Горной маргаритке, которую я примял своим плугом», шутливая «Элегия на смерть моей овцы, которую звали Мэйли».

Гостеприимный Бёрнс, знающий толк в доброй дружбе, пододвинет наше кресло к огню, нальёт нам вина и провозгласит бодрый заздравный тост. Из его стихов придут к нам деревенские увальни, отцы семейств, бегущая на первые свидания пылкая молодёжь и те, кто любил друг друга до глубокой старости. Это тот отрадно устойчивый человеческий мир, в котором тепло.

Мы можем войти к Пушкину и, заглядывая через плечо, смотреть, как «мысль просится к перу, перо — к бумаге». У Пушкина всегда «горячо», потому что он всегда задавался вопросом — зачем писать. «Куда ж нам плыть?» — так звучит этот вопрос в «Осени». Поэт, по Пушкину, — пророк, который, исполнившись волею Божией, возвещает её людям.

Не счесть их, этих тёплых пристанищ, в которых светят добро, красота и истина. Целыми улицами стоят романы Достоевского и Диккенса, повести Тургенева и пьесы Шекспира...

Но и у самой лучшей литературы есть опасное свойство, точнее, никакая самая хорошая литература не в ответе за то, как её читают. Можно любоваться лепестком из волшебного сада и так никогда и не поверить, что волшебный сад есть. Или поверить и грезить о нём, но так и не выйти в трудный путь, чтобы до него добраться.

Радуясь созвучным нам и возвышающим душу романам или стихам, мы можем отдохнуть и двинуться в путь — а можем выплеснуть свою чувствительность и сентиментальность. И что? И ничего.

Повторюсь, я сейчас говорю исключительно о хорошей литературе, и поэтому приведу в пример отрывки из одного стихотворения Бориса Леонидовича Пастернака.

Годами когда-нибудь в зале концертной
Мне Брамса сыграют, — тоской изойду,
Я вздрогну, я вспомню союз шестисердый.
Прогулки, купанье и клумбу в саду.
Художницы робкой, как сон, крутолобость,
С беззлобной улыбкой, улыбкой взахлёб,
Улыбкой огромной и светлой, как глобус,
Художницы облик, улыбку и лоб...
...И сразу же буду слезами увлажен
И вымокну раньше, чем выплачусь я. 
Горючая давность ударит из скважин,
Околицы, лица, друзья и семья.

Эти удивительные по теплоте и сердечности строки о жене написаны тогда, когда и жена, и сын уже были оставлены. Читатель предполагает, что Борис Леонидович написал и вернулся, как упомянутый дедушка? Нет. Не вернулся никогда, а навсегда увёл жену у пианиста Нейгауза, тоже коротавшего то лето на даче вместе с Пастернаками и входившего в «союз шестисердый». А потом и вторая жена страдала, ибо в жизни Пастернака появилась женщина — прототип Лары из «Доктора Живаго».

Чувства прокрутились в сердце, как сточенная шестерня, и всё. Можно было бы и не сплетничать, если бы подобное не случалось столь часто и с пишущими, и с читающими.

Хорошие книги — не панацея. Они могут оказаться местом, где мы сами себе понравились. А если мы только чуть-чуть приблизимся к волшебному саду, то увидим, как мы косматы, и обморожены, и с гангреной. И чем ближе подойдём, тем более ужаснёмся, но у нас есть надежда на исцеление.

В этом саду нет нужды трястись над своей молодостью или вспоминать её, потому что в нём старики (те, которые старцы) моложе и радостнее мальчишек и ни за что не захотят вернуться в свои восемнадцать лет. Там смерть — приобретение, потому что её нет, а мир, в который уходят, действительно лучший. Там не нужно, обмирая от возможной неудачи, искать единственного или единственную, потому что возлюблены все.

Ранее опубликовано: № 2 (38) Дата публикации на сайте: 06 Июль 2009

Дорогие читатели Отрока! Сайт журнала крайне нуждается в вашей поддержке.
Желающим оказать помощь просьба перечислять средства на  карточку Приватбанка 5457082237090555.

Код для блогов / сайтов
Разместить анонс

Комментарии

Результаты с 1 по 4 из 4
00:58 08.07.2009 | Dasha
Очень красивая статья. Читается на одном дыхании...
16:01 07.07.2009 | Софья
Спасибо вам за статью! Удивительно, как наши мысли совпадают! А еще вот это, из "Страха и трепета" Серена Кьеркегора: "Тот, кто всегда надеялся на лучшее, стал старым, обманутым жизнью; тот, кто всегда был готов к худшему, состарился до времени; а тот, кто верил, сохранил вечную молодость".
Это правда. Посмотрите, какие лица у верующих людей.)
15:41 07.07.2009 | Света
Спасибо Вам,автор!
Устаёт человек в погоне за призрачными благами жизни настоящей

*Рецепт красоты-Дети-Жизни цветы!=)* (слоган для рекламного плаката)

00:55 07.07.2009 | Наташа
Спасибо, уважаемая Ира!
Очень люблю Ваши работы!

То ли Бальмонт, то ли Федор Сологуб писал:

День только к вечеру хорош,
жизнь тем ясней, чем ближе к смерти
С утра - уныние и ложь и копошащиеся черти
Закону мудрому поверьте:
День только к вечеру хорош

Добавить Ваш комментарий:

Ваш комментарий будет удален, если он содержит:

  1. Неуважительное отношение к авторам статей и комментариев.
  2. Высказывания не по теме, затронутой в статье. Суждения о личности автора публикации, выяснения отношений между комментаторами, а также любые иные формы перехода на личности.
  3. Выяснения отношений с модератором.
  4. Собственные или чьи-либо еще стихотворные или прозаические произведения, спам, флуд, рекламу и т.п.
*
*
*
Введите символы, изображенные на картинке * Загрузить другую картинку CAPTCHA image for SPAM prevention
 
Дорогие читатели Отрока! Сайт журнала крайне нуждается в вашей поддержке.
Желающим оказать помощь просьба перечислять средства на карточку Приватбанка 5457082237090555.
Отрок.ua в: