На плоту

Помощь моя от Господа, сотворшаго небо и землю... (Пс. 120, 2).

Когда, как герой этой истории, мы по призванию, долгу или из любопытства отправляемся в опасное путешествие, важно помнить, что есть Тот, на Кого можно надеяться, и Кто никогда не подведёт.

 

Как-то летом Димкины родители вдруг сделали то, чего не делали ни до, ни после, и чего Димка даже представить себе не мог: на целый месяц они поменялись квартирами с другой семьёй. Это было как-то связано с работой отца, но Димка в эти подробности не вникал.

Та семья жила в другом городе, а другой город стоял у моря. Димка бывал там и раньше, но вот чтобы жить, да ещё целый месяц, да ещё так, будто ты не приезжий или отдыхающий, а коренной житель — об этом можно было только мечтать. Поэтому Димка не слишком опечалился тем, что один летний месяц, которых в году было целых три, он проведёт в городе, а не в своём любимом селе на берегу Лимана.

На новом месте всё казалось новым. Привычные детали городского пейзажа были расположены в непривычном порядке; от этого не только пейзаж, но даже эти детали казались незнакомыми. Димка за месяц прилично освоился, но так и не избавился от радостного предвкушения какой-то неожиданности или даже открытия, охватывавшего его всякий раз, когда он выходил на прогулку сам или с родителями.

И, конечно, море и корабли. Они превращали небольшой провинциальный городок в место фантастическое. Узкие улицы то вдруг распахивались в простор, пронизанный вуалями золотистых солнечных бликов, то упирались прямо в глубокую синь или недревесную зелень вод. В просветах между домами вдруг беззвучно проплывал огромный чёрный корпус, увенчанный изящной белой надстройкой. Глаз, с самого утра утомлённый яростным южным солнцем, неожиданно различал чёрные и серые мачты среди уличных фонарей, электроопор и деревьев. И всегда, во всякое время дня и ночи, над городом звучали гудки и сирены судов, вплетаясь в Димкины сны и фантазии.

Да, замечательный это был город! (Будь Димка постарше или знай побольше, он бы понял, что оказался в самом замечательном из всех городов, в которых ему довелось побывать...) Прямо под ногами, под тонким слоем красной каменистой почвы, хранились тысячи лет богатейшей истории, наследие Эллады, Древнего Рима, Византии и Великолепной Порты. Но об этих сокровищах Димка задумался только через много лет, с ностальгией глядя на чёрную точку на карте. Сейчас же ценность города измерялась лишь тем, что лежало на поверхности: близостью моря и обилием кораблей.

...

Прямо перед домом, где теперь жил Димка, располагалось озеро. Озеро было довольно большое и, скорее всего, искусственное — такие строгие прямоугольные формы в природе не встречаются. Однако по берегам его рос вполне натуральный камыш, а в воде плескались неигрушечные утки. Димка, страстный рыболов, отправился к водоёму, как только увидел его с балкона.

Вблизи озеро произвело на Димку удручающее впечатление. Прозрачные неподвижные воды казались мёртвыми и необитаемыми. Озеро было забито тиной, повсюду в воде тянулись её коричневые и зелёные волокна. Только на некотором расстоянии от берега светились небольшие окна и зеркала воды, свободной от тины и водорослей. Димка подумал, что местный водяной так запустил свою бороду, что она постепенно заполонила водоём, лишив жизненного пространства и водных обитателей, и своего жутковатого хозяина.

Однако на берегу сидели рыбаки с удочками. Бóльшую часть времени они были так же неподвижны, как и воды озера, но время от времени вскакивали, хватались за удочки и что-то подсекали. Иногда даже вытаскивали из воды серебристых рыбёшек. Димка исследовал содержимое их ведёрок и обнаружил, что в озере водились исключительно караси. Даже не караси, а карасики, с Димкину ладонь. Конечно, для настоящего рыбака улов — не главное, главное — азарт; в свои юные годы Димка эту истину уже усвоил. Поэтому он спешно соорудил неуклюжую удочку и присоединился к рыбакам.

Да вот беда: на ближнем берегу озера удобных для рыбной ловли мест оказалось немного, и все они были заняты местными. Рыбаки большей частью были пенсионного возраста, поэтому никуда не торопились, на рыбалку собирались основательно, прихватывая с собой свёртки с бутербродами и термосы с чаем. Димка мог бы ждать очень долго, пока какой-то рыболов, утомлённый азартом или удовлетворённый уловом, освободит кочку, с которой можно было бы забросить удочку. А прочие берега озера так плотно заросли камышом и тростником, что подобраться к воде там было нельзя.

Димка расстроился. Пока он шёл к дому, начал испытывать настоящую обиду. Ему даже показалось, что местные рыбаки прогнали его с озера. И так стало себя жалко, что он бросил свою тяжёлую кривую удочку у подъезда и со всех ног побежал вверх по лестнице домой, всхлипывая и утирая слёзы.

Папа, сам большой любитель рыбалки, выслушал Димкины сбивчивые жалобы с большим сочувствием. Потом поглядел из окна на озеро. Поглядел каким-то особенным, острым и цепким взглядом и сказал: «Пойдём. Я нашёл для тебя место. Вся рыба твоя».

...

Во дворе папа подобрал брошенную Димкой удочку и повёл его на дальний берег озера. Димка пытался ему объяснить, что там камыш, к воде не подойти, и лучше прогнать кого-то из жадных рыбаков, занявших весь ближний берег. Но папа, загадочно улыбаясь, повёл Димку чуть приметной тропкой к какому-то месту, которое он, наверное, высмотрел из окна.

Шли долго. Димка начал уставать, ему захотелось пить, и он уже жалел, что обратился к папе. Взрослые всегда предлагают свои взрослые решения для детских проблем, забывая, что для детских проблем нужны детские решения... Наконец папа остановился и указал Димке на что-то в камышах. Димка пригляделся и увидел серо-голубую крышу, скрытую среди зелёных стеблей, коричневых початков-качалочек и пышных метёлок. Деревянный домик, какие обычно сооружают на городских водоёмах для лебедей и уток, стоял на маленьком плоту совсем недалеко от сплошной стены камыша.

— Отсюда ты сможешь ловить настоящую рыбу, — сказал папа. — А там, — и он пренебрежительно кивнул на занятый пенсионерами берег озера, — там одни лягушки и пиявки.

Но Димка не очень обрадовался. Как попасть в домик? Папа объяснил. Нужно было пройти сквозь заросли камыша, тростника и рогоза, приминая их стебли ногами. Потом сделать три-четыре шага по дну озера и взобраться на плот, на котором стоял домик.

Димка похолодел. Ладно, камыш, тростник и рогоз. Но лезть в эту полную тины незнакомую воду... Вода была прозрачной и наверняка неглубокой, но Димку охватывала жуть при мысли, что эта неподвижная вода может скрывать чудовищ самого кошмарного вида. Ему сразу же представилось, как там, в прохладной глубине, чудовища терпеливо и чутко ждут, когда он наконец опустит ногу в воду. Он уже видел эту картину их глазами: на светлой далёкой поверхности появляется чёрный контур ступни, к которой тут же устремляется зубастая тень...

Но через пару минут Димка уже стоял на плоту. Папа так умело подбирал ободряющие слова, что Димка и не заметил, как сделал эти четыре шага в воде, которая едва достигала метровой глубины. Папины слова не то чтобы отрицали чудовищ, но обращали всё Димкино внимание на что-то другое, что с чудовищами никак не вязалось. Теперь Димке казались смешными его страхи; сейчас он был готов преодолеть вброд или вплавь всё озеро. Он спешно попрощался с папой и закинул удочку.

...

Запасы Димкиного рыбацкого азарта исчерпались часа через два. Димка так ничего и не поймал; то ли вся рыба ушла к другому берегу, прикормленная местными рыбаками, то ли местные рыбаки неслучайно облюбовали именно тот берег. Димка засобирался домой.

Но едва он погрузил одну ногу в воду, как тут же позабыл все ободряющие папины слова и снова увидел то, что видели жуткие чудовища со дна озера. Плот, окружённый мелкими ленивыми волнами, будто парящий в высоте. С плота опускается нога, и к ней тут же устремляется зубастая тень... Димка отпрянул от края и испуганно уставился в неподвижную воду.

Он прекрасно знал, что озеро вокруг плота мелкое и никаких чудовищ в нём нет. Он бы снова сделал эти четыре шага до зарослей у берега, если бы кто-то отвлекал его от картин, которые рисовало воображение. Димка зажмурился, и тут же на внутренней поверхности век замелькали, замельтешили акулы, касатки, мурены, крокодилы, ихтиозавры и прочие зубастые существа, виденные им в музеях, в энциклопедиях и по телевизору. Было совершенно ясно, что все они, а также ещё более грозные и опасные твари, которых наплодила Димкина фантазия, в изобилии водились в озере. Они не напали на Димку по пути на плот только потому, что предпочитали утащить его в тинистые глубины без свидетелей, чтобы ничем не выдать своего присутствия в этих водах.

Путь на берег был отрезан. Что делать? Димка огляделся, но в этот час рабочего дня никого поблизости не было. Солнце изливало на озеро такой безжалостный и гнетущий жар, что даже самые стойкие рыболовы, похоже, ушли или спрятались в тень под деревьями. Димка остался на озере один.

За озером на том берегу, сразу через дорогу стоял дом, где теперь жил Димка. Отсчитав четыре этажа (Димка жил на пятом), он начал высматривать свой балкон. Может быть, папа стоит на балконе, следит за ним, и стоит только махнуть рукой, и его обязательно увидят и немедленно придут и спасут? Но на балконах было пусто.

Димка уже начал отчаиваться и даже приготовился заплакать, но тут ему в голову пришла простая и чудесная мысль. Ведь это же приморский город, многие жители которого — моряки, а если не моряки, то их родственники, друзья и знакомые. Значит, почти каждый в этом городе знает хотя бы некоторые морские сигналы и наверняка — сигналы бедствия, ведь спасение терпящих бедствие — святая обязанность каждого, кто связал свою жизнь с морем или с человеком морской профессии.

Конечно, у Димки не было ни радиопередатчика, чтобы наполнить эфир сигналами SOS, ни огня, чтобы устроить костёр, ни сигнальных ракет. Но совсем недавно Димка читал в какой-то книге, что сигнал бедствия можно подавать руками. Следует медленно поднимать и опускать разведённые в стороны руки; тот, кто заметит такой сигнал, возвещающий о просьбе о помощи, обязательно откликнется.

...

В книге ничего не говорилось о чувстве, с каким человек подаёт такой сигнал перед лицом бесконечных вод, невозмутимых небес и смертельной опасности. Но сейчас, стоя на плоту в нескольких шагах от берега и вообще посреди большого города, поспешно поднимая и опуская разведённые руки, словно пытаясь взлететь, Димка вдруг понял, сколько отчаяния и надежды вкладывают моряки в это простое движение. Их призыв обращён не к пустынному горизонту, а к чему-то иному — всеведущему, всемогущему и милостивому, направляющему помощь и избавление всем терпящим бедствие и молящим о спасении на море, на суше и везде, куда ведут человека призвание, долг или любопытство.

Но пока берега озера, улица и балконы дома напротив оставались пусты. Где-то недалеко с рокотом прокатил грузовик, завыла сирена в порту, ей ответил низкий и мощный гудок из затона. В небе беззвучно чертил белую прямую реактивный самолёт. Совсем рядом были люди, кипела замечательная и очень интересная жизнь, а Димка пропадал в двух шагах от всего этого.

Он ещё раз взглянул на неподвижную воду вокруг плота, и его вдруг переполнило сильнейшее, невыносимое ощущение неправильности и бессмысленности такого пропадания. Удержать это ощущение в себе было невозможно, и оно излилось, но не слезами, а громким, на пределе Димкиных возможностей, криком.

— Папа! ПАПА! — кричал Димка, не отводя взгляда от линии балконов и окон на пятом этаже такого близкого и такого недостижимого дома. Ему казалось, что звук его голоса совсем недалеко пролетает над озером, не дальше середины, и там без всплеска падает в воду и медленно опускается в тину, на самое дно, распугивая рыб, пиявок, ихтиозавров и прочих существ, которыми Димкино воображение населило водоём.

Димка чувствовал, что так он сможет кричать совсем недолго, и уже собирал все силы для последнего, самого громкого крика, который наверняка сорвёт Димкин голос и, возможно, донесётся до отца, как вдруг занавеси на балконе пятого этажа шевельнулись, там показался человек — папа!!! — и махнул рукой.

Спасён! Димка был услышан, и помощь придёт...

...

...Папе даже не понадобилось повторять свои ободряющие слова. Как только он появился на берегу, Димка тут же прыгнул с плота в воду и через несколько секунд уже продирался сквозь толстые упругие стебли к берегу. «Давай руку, Робинзон», — сказал папа, а Димка не руку, но всего себя кинул к отцу, обхватил его руками и ногами и прижался мокрой щекой к отцовской щеке, тут же оцарапавшись о щетину.

Так папа и нёс его до самого дома, поглаживая по спине и тихонько посмеиваясь.

Иллюстрации: Аруш Воцмуш

Ранее опубликовано: № 4 (85) Дата публикации на сайте: 15 Январь 2018

Дорогие читатели Отрока! Сайт журнала крайне нуждается в вашей поддержке.
Желающим оказать помощь просьба перечислять средства на  карточку Приватбанка 5457082237090555.

Код для блогов / сайтов
Разместить анонс

Добавить Ваш комментарий:

Ваш комментарий будет удален, если он содержит:

  1. Неуважительное отношение к авторам статей и комментариев.
  2. Высказывания не по теме, затронутой в статье. Суждения о личности автора публикации, выяснения отношений между комментаторами, а также любые иные формы перехода на личности.
  3. Выяснения отношений с модератором.
  4. Собственные или чьи-либо еще стихотворные или прозаические произведения, спам, флуд, рекламу и т.п.
*
*
*
Введите символы, изображенные на картинке * Загрузить другую картинку CAPTCHA image for SPAM prevention
 
Дорогие читатели Отрока! Сайт журнала крайне нуждается в вашей поддержке.
Желающим оказать помощь просьба перечислять средства на карточку Приватбанка 5457082237090555.
Отрок.ua в: