Незатопленная Оболонь

Изюминки Оболони — зелень, вода и метро. Но самая из них «вкусная» — это вода. Такого количества прилегающих озёр и речных русел нет в других местах Киева. А патриоты Оболони говорят: «Здесь другой воздух. Он мокрый».

Да, воздух Оболони — влажный, речной, луговой. Массив пропитан дыханием Днепра, как будто Оболонь расположена не на берегу, а где-то на острове посреди реки.

Париж — на Сене, Оболонь — на сене

И вправду это место некогда было цепью островов в днепровских плавнях. Текла севернее Киева знаменитая река Почайна — рукав Днепра, от которого ныне осталась только цепь озёр. А между Почайной и главным руслом Днепра лежал архипелаг маленьких островов, разделённых цепью проливчиков. Один ряд из этих островов сейчас стал Рыбальским полуостровом, другой находился в районе станции метро «Петровка». А вот третья, самая большая группа почайнинских островов, — это и есть нынешняя Оболонь.

Когда-то с каждым паводком все пойменные плавни ненадолго покрывались разлившимся Днепром. После этого летом начиналось настоящее буйство трав и кустарников. Собственно, слово «оболонь» и означает «оболоченное», слегка заболоченное место, заливной луг. В качестве крупнейших пастбищ и сеножатей упоминается Оболонь и в древнерусских летописях, и в хрониках польско-литовских и казацких времён, и в документах эпохи Российской империи.

Ведь травы и сено в те времена — это как нефть сегодня: основное «горючее» для «транспорта» (лошадей) и «сырьё» для «пищевой промышленности» (скота). А главными киевскими сенокосами в течение тысячи лет были именно Оболонь с Трухановым островом. Так что значимость этих вроде бы «пустых» мест для экономики города трудно переоценить. Любопытный нюанс: в начале ХХ века предприниматели даже проложили по оболонским кочкам ветку частной узкоколейной железной дороги — чтобы легче вывозить огромные объёмы здешних даров природы.

«Смешались в кучу кони, люди...»

Впрочем, не только мирным сеном знаменита историческая Оболонь, но и делами военными. Например, в далёком 1036 году вся печенежская орда, разбитая русичами у стен Киева, отступила на Оболонь — степная конница всегда стремилась стать на отдых на лучших пастбищах. На подходе к Оболони войска князя Ярослава Мудрого заманили печенегов на болота в устье реки Сетомль (ныне Сырец) — это район от нынешней станции метро «Петровка» до торгового центра «Караван» — и там добили и потопили орду.

С тех пор печенеги в источниках не упоминаются. Зато появляются былины о битве богатыря Добрыни со Змеем Горынычем «на Пучай-реке близ Оболони». Народный эпос отразился в названиях здешних современных улиц Богатырской и Добрынинской.

Кстати, название соседнего Труханова острова тоже связано со степняками. Оно происходит от имени половецкого хана ХІІ века Тугоркана — его орду постоянно приглашали киевские князья для участия в княжеских междоусобицах. При этом половецкая конница в ожидании битв подолгу «квартировала» под Киевом на травянистых днепровских островах.

С конца ХV века несенокосные участки Оболони — кустарники, перелески — стали средневековым учебным полигоном: здесь постигали азы воинского искусства киевские мещане (городское ополчение). А в 1651 году на Оболони произошла одна из битв Хмельнитчины — тут, оттеснив киевских казаков, отаборились войска польского военачальника Радзивилла. Претерпев несколько казацких нападений на свой оболонский лагерь, поляки не придумали ничего храбрее, чем тайно поджечь Киев и тем самым временно захватить город.

В 1706 году на Оболони квартировала русская армия Петра І. По личному указу царя, Оболонь как стратегически важное пастбище окружили земляным валом; на валу расставили полсотни дощатых башен с пушками. Впрочем, разливы Днепра, рушившие валы, через полстолетия вынудили киевлян отказаться от оболонской фортификации.

К сожалению, в те же годы исчезает и основная «дорога» от Киева к Оболони — река Почайна (ведь по Днепру вверх по течению на лодке не поплаваешь). Нижняя половина Почайны слилась с Днепром в 1710 году из за активной деятельности жителей Подола, верхняя обмелела и рассыпалась на озёра из-за бурно растущего населения соседних Куренёвки и Приорки. Что ж, как написала Лина Костенко:

Мені відкрилась істина печальна:
Життя зникає, як ріка Почайна.
Через віки, а то й через роки,
Ріка вже стане спогадом ріки.
І тільки верби знатимуть старі:
Киян хрестили в ній, а не в Дніпрі.

Маленькая Венеция

В 1811 году после большого пожара киевского Подола погорельцы некоторое время ютились во времянках на Оболони. В дальнейшем, вплоть до середины ХХ века, в несеножатных уголках Оболони хибарки постоянно множились — местность превратилась в подобие современных крымских самозахватов. Власти и владельцы угодий закрывали глаза на эту цыганщину — во-первых, по весне всё это жильё покрывал паводок. А во-вторых, здешние непритязательные обитатели хорошо и почти бесплатно исполняли роль охранников сенокосов, пастухов и даже пасечников — ведь на медовых лугах процветала и эта агрокультура.

Вот как описывал Александр Куприн в фельетоне «Оболонское разорение» типичную весеннюю ситуацию в плавнях на рубеже ХІХ—ХХ веков:

«Мы плывём вдоль широкого канала, образованного двумя рядами невзрачных маленьких хатёнок, едва выглядывающих из воды верхними углами окон. В этот канал впадают другие, менее широкие. Вода быстрая, почти коричневого цвета, на поверхности её плавает солома, перья, щепки, пробка, бумага. Там и сям вдоль каналов снуют рыбачьи одновёсельные плоскодонки с носами, торчащими высоко из воды. Если прибавить к этому яркий солнечный день, весёлое небо и звонкую болтовню прекрасных оболонских рыбачек, то в общем получается впечатление маленькой Венеции.

Мы подъезжаем вплотную к одному потопленному домику. Я притягиваю руками лодку к оконной раме и заглядываю в неё. Вода наполняет комнату до подоконников; голые стены потрескались от сырости; развалившаяся печь зияет чёрной дымовой трубой; в воде среди всякого домашнего скарба плавает забытая впопыхах колыбель...»

Подводная лодка в лугах Оболони

В последние годы перед революцией часть Оболони (нынешнюю территорию одноимённого пивзавода) занимал один из 12 киевских мини-аэродромов — авиация тогда только-только зарождалась, но уже была в большой моде. На Оболонском лётном поле номера пилотажа демонстрировали публике знаменитые авиаторы: одессит Сергей Уточкин, киевлянин Пётр Нестеров.

С первых советских лет Оболонь вошла в состав Петровского района Киева — название присвоили в честь украинского коммуниста Григория Петровского. В устах рабочих заводов, возникших тогда на южной Оболони, официальный термин быстро превратился в обычную «Петровку». И хотя Петровский район вскоре переименовали, народная версия этого имени прижилась и спустя полвека была увековечена в названии станции метро. А ещё через несколько лет киевская Петровка стала известна на всю Украину благодаря крупнейшему в стране книжному рынку.

С 1936 года в оболонских плавнях велось секретное строительство «Объекта № 1» — подземного железнодорожного туннеля под Днепром (второй такой же строился южнее Киева, от Жукова острова к Осокоркам); на грандиозной стройке работали более 5 тысяч человек. После понятного перерыва в 1941—44 годах строительство возобновили очень вяло, а в 1949 году от этой идеи и вовсе отказались в пользу метро. Заброшенный угрюмый портал туннеля, напоминающий гигантскую подводную лодку, и поныне находится на берегу Днепра возле элитных домов Оболонских Липок — привлекая к себе массу граффитчиков, любителей истории и жаждущих экстрима.

Наконец, в 1968 году начался намыв толстой песчаной «подушки», завершивший существование знаменитых лугов Оболони. И уже в 1973 м приняли жильцов первые дома огромного массива, спланированного в форме пчелиных сот. А ещё через 10 лет посреди уже застроенного проспекта Корнейчука (ныне Оболонского) прокладывали линию метро открытым способом — жители проспекта на протяжении нескольких лет созерцали уникальную картину метростроя из собственных окон.

Дела допотопные и потопные

Один из «отцов» украинской исторической на¬уки Владимир Антонович писал: «В докняжескую эпоху центр городской жизни Киева помещался, правдоподобно, на нынешней Оболони».

Смелое предположение подтвердилось на все сто. Перед строительством массива археологи открыли на Оболони крупное поселение рубежа новой эры — так называемой зарубинецкой культуры. Кстати, Институт археологии АН Украины работает тоже на Оболони; и специалисты этого учреждения свидетельствуют: в историческом центре Киева столь значительных поселений зарубинецкой эпохи не обнаружено. А значит, две тысячи лет назад центром жизни на территории Киева была именно Оболонь. И, похоже, апостол Андрей прорицал о будущем благодатном городе, находясь в окрестностях огромного оболонского селища.

Нечто похожее на «центральность», «столичность» возродилось здесь и в наши дни. На Оболонской набережной в 2000 х годах возник первый в Киеве отдельный квартал особо качественных новостроек — так называемые Оболонские Липки. Что же манит наших небедных современников так далеко от центра Киева? Конечно, та же вода. Как говорится, Днепр под окнами!

Впрочем, если говорить о речной воде, Оболонские Липки стали одновременно и самым опасным районом в случае прорыва вышгородской плотины Киевской ГЭС. Старожилы Оболони с содроганием вспоминают 1984 год, когда советское радио объявило о разрушении плотины — как оказалось, это была учебная тревога для спецслужб, по ошибке растиражированная на публику. Если бы с электростанцией действительно что-то случилось, страшная масса воды Киевского водохранилища за считанные минуты залила бы Оболонь на высоту одного этажа, вызвала бы замыкания электропроводки и, соответственно, пожары, затопила бы линию метро. Под массой воды просели бы некоторые места песчаной подушки, на которой стоит массив, отчего несколько домов полностью обрушились бы... и так далее.

Все эти слухи сближают Оболонь с Петербургом (там тоже извечно бредят темой затопления города). Да и, повторимся, на Оболони воздух по-петербуржски влажный, островной. А главное сходство с Питером, признанным центром арт-производства и театрально-музыкальной столицей, придают Оболонским Липкам их жители. Ибо добрая половина мейнстримовых имён украинской массовой культуры именно в этих кварталах и проживает.

Потому закончить наш очерк хочется словами человека, который собирался написать рассказ о разрушении вышгородской плотины и затоплении Оболони (не написал, ибо «если напишешь, что обрушилась плотина, она может обрушиться»). Это поэт и совокалист группы «Танок на майдані Конґо», известный как Фоззи — он же эмигрант из Харькова, нынешний оболонец Александр Сидоренко. По его компетентному наблюдению, «всё хорошее, что происходит в мире, происходит либо в Харькове — либо на Оболони».

Ранее опубликовано: № 5 (35) Дата публикации на сайте: 08 Март 2010

Дорогие читатели Отрока! Сайт журнала крайне нуждается в вашей поддержке.
Желающим оказать помощь просьба перечислять средства на  карточку Приватбанка 5457082237090555.

Код для блогов / сайтов
Разместить анонс

Добавить Ваш комментарий:

Ваш комментарий будет удален, если он содержит:

  1. Неуважительное отношение к авторам статей и комментариев.
  2. Высказывания не по теме, затронутой в статье. Суждения о личности автора публикации, выяснения отношений между комментаторами, а также любые иные формы перехода на личности.
  3. Выяснения отношений с модератором.
  4. Собственные или чьи-либо еще стихотворные или прозаические произведения, спам, флуд, рекламу и т.п.
*
*
*
Введите символы, изображенные на картинке * Загрузить другую картинку CAPTCHA image for SPAM prevention
 
Дорогие читатели Отрока! Сайт журнала крайне нуждается в вашей поддержке.
Желающим оказать помощь просьба перечислять средства на карточку Приватбанка 5457082237090555.
Отрок.ua в: