Один плюс один не всегда два

«...У тебя не может быть ни соперников, ни подражателей — только те, кто благодарит и любит», — писала о Тонино Гуэрре его друг и переводчица, поэтесса Белла Ахмадулина. Действительно, Тонино Гуэрра феноменален. И дело даже не в том, что он один из самых выдающихся киносценаристов XX века, а его работа с режиссёрами Микеланджело Антониони, Федерико Феллини, Андреем Тарковским, Теодоросом Ангелопулосом и другими отмечена многочисленными кинонаградами. Феномен Тонино, наверное, в ином — удивительно трепетном и благодарном отношении к жизни и к людям. Этот человек даже страшный период пребывания в концлагере называл «сказкой», потому что жизнь «на грани» открывала «возможность видеть удивительные вещи».

О человеке, сохранявшем все свои 92 года способность изумляться красоте и заряжавшем этим добрым изумлением кинозрителей и читателей, мы беседуем с его женой, переводчицей и хранительницей его наследия Лорой Гуэррой.

— В фильме «Ностальгия» звучат слова Тонино: «Один плюс один — не всегда два. Если соединить две капли воды, получится одна большая капля». Кажется, это о вашей паре. Как вам удалось пронести эту целостность через всю совместную жизнь? Ощущалась ли она сразу при знакомстве или взращивалась годами супружества?

— Я очень люблю этот афоризм, и он очень понравился Андрею Тарковскому...

Думаю, что каждая женщина ищет и идёт к своему мужчине всю жизнь. Иногда ей везёт сразу его встретить, иногда это долгий путь. Вот и со мной произошло такое чудо.

Мы познакомились с Тонино в 1975 году, когда он с Микеланджело Антониони приехал в Москву на кинофестиваль. У нас состоялся мимолётный диалог в доме у замечательного нейрохирурга Александра Николаевича Коновалова. Мои друзья специально организовали встречу для знаменитых итальянских гостей, Гуэрры и Антониони, в настоящем особняке «чеховского» содержания, где были книги, рояль, старинная мебель начала ХХ века, русская кухня с зеленью. Когда итальянцы зашли, они захлопали в ладоши, увидев всё это.

Тогда меня поразила оливковая кожа Тонино, чёрные волосы, его быстрые глаза, очень гармоничные движения, дар рассказчика (мы слушали его рассказы в переводе, но звучали они замечательно). В то время Антониони простудился и говорил мало. Его молодая жена Энрика была с ним в ссоре. И Тонино от лица всей этой итальянской «делегации» старался шутить, придать красоту нашей встрече.

В тот день он лишь спросил меня: «Были ли вы в Италии?». И хотя во времена «железного занавеса» поездки подобного рода оставались невозможны, я ответила: «Нет, я очень занята на работе».

А потом была зима. Самая «горячая» зима в моей жизни, когда и произошла наша настоящая встреча. Мы вместе на Птичьем рынке купили клетку для птиц: с её помощью Тонино учил меня итальянскому языку. Повесил клетку на стене в моей квартире и сказал, чтобы после его отъезда время от времени я вынимала из клетки оставленные им записки — и так выучу итальянский. Первая фраза, которую вытащила, была: «Если у тебя есть гора снега, держи её в тени» (смеётся. — Авт.).

Потом были более ласковые записки и слова: «Когда я смотрю на тебя мельком, я вижу тебя больше» и другие. Это стало началом нашей истории, которая продлилась почти сорок лет. Как говорила наш большой друг Паола Волкова, которая впоследствии курировала переводы работ Тонино на русский язык, «когда живёшь долго в гармонии и любви, кровообращение становится общим». Вот та самая большая «капля воды». Это счастье. Я старалась быть достойной этого счастья.

— Тонино говорил, что «путешествие Феллини — путешествие памяти, путешествие Антониони — путешествие внутрь себя». А каково было путешествие самого Тонино?

— Тонино говорил о Феллини, что его путешествие — в детство, то есть в глубины памяти, а у Антониони происходит поиск самого себя. Отсюда у Феллини изобилие детских образов: в детстве всё видишь преувеличено, немного фантазийно. Например, в фильмах Феллини много дородных женщин, напоминающих его кормилицу.

Антониони тоже высказывался через образ женщины, но другой (вспомним Монику Витти). Его интересовала проблема некоммуникабельности (слово, придуманное Тонино и Антониони). Они совместно сделали двенадцать фильмов («Ночь», «Затмение», Красная пустыня" и другие), в которых говорят о невозможности понять друг друга, о внутреннем одиночестве. Такое итальянское кино создало почву для дальнейшего развития кинематографа последующих сорока лет.

Каково было путешествие самого Тонино? Очень хороший вопрос. Тонино умел делать всё: фонтаны, керамику, мозаику, мебель, разбивал сады, писал стихи, прозу, написал сценарии к ста двадцати фильмам. И при всём этом когда его спрашивали: «Кто вы?», отвечал, что старался всю жизнь быть поэтом. Он начинал свой путь как поэт; в концентрационном лагере Тройсдорф в Германии рассказывал своим друзьям на романьольском диалекте истории, которые рифмовал, чтобы лучше запомнить. Потом писал «белые» стихи.

Путь поэта — это и путешествие в детство, которое Тонино считал райским периодом, и путешествие в память народа. Он много рассказывал о матери и отце, об итальянских крестьянах. Есть его замечательная поэма «Профиль князя», в которой сон и явь переплетаются, отражая это путешествие.

Но поэт путешествует и вглубь себя. То есть путь Тонино объединяет и путь Феллини, и путь Антониони: это путешествие в вечность.

— Для Тонино детство — опыт Рая. Всю жизнь человек живёт воспоминанием об утраченном и в старости опять возвращается к детству — считал он. Каковы были его собственные самые яркие воспоминания о детских годах?

— У Тонино было крестьянское детство со всеми сопутствующими радостями и шалостями. Так, он вспоминал, как ребёнком стрелял ящериц и нёс их как трофеи через реку Узо.

Ещё его детские годы были наполнены звуками оперы. Итальянские крестьяне, в том числе и отец Тонино, пели не народные песни, а арии из опер Верди, которые знали наизусть. Италия — родина оперы, потому итальянцы страстно любят такую музыку. Символично, что и родился Тонино на улице Верди. Когда мальчиком он возвращался домой из школы, получив в тот день плохую отметку, то всегда громко-громко напевал арии Верди. Так родители узнавали, что Тонино получил «кол» (смеётся. — Авт.).

В своих стихах Тонино описал двор детства с абрикосовым деревом, куда зимой забирались коты и громко чихали от холода; по соседству жил друг его юности, художник Морони, старше на шесть лет. Он научил Тонино внимательности, чуткости к мелочам, к повседневности (например, в следах кур на влажной земле видеть китайские иероглифы). Научил слушать шум дождя под листьями инжира, где звук был совсем не таким, как на открытом пространстве...

В детстве произошла первая встреча Тонино с морем, которое, по его словам, дарит нам бесконечность. Он считал, что новые постройки 1950–1960 х годов испортили внешний вид побережья. «Эти жуткие архитекторы отняли у нас необъятность», — говорил он. Плохая архитектура «ранила» Тонино.

Мать его была очень верующим человеком. Она помогала священнику служить мессы: читала на латыни. Когда Тонино стал изучать латынь в школе, то увидел, что латинский язык матери очень необычен: она постоянно добавляла к словам «-ус», так как на самом деле не знала латыни. Как то он сказал: «Мама, вас никто не понимает! Это же не латынь!». Она посмотрела на своего маленького сына, указала пальцем в небо и сказала: «Меня понимает Он!». Так ответила его безграмотная мать, которую позже Тонино научил писать и читать.

Совсем недавно я нашла в дальнем ящике стола старое портмоне Тонино с письмами, написанными неуверенным почерком его матери ему в Рим. Это была удивительная находка.

Тонино всегда говорил, что детство предстаёт перед ним как в чёрно-белом кино, потому что память стирает краски.

— В некоторых своих работах (например, в сценарии к «Ностальгии») ваш муж очень тонко использовал христианскую символику. Тем не менее в его интервью находим признание: «Я на ваших глазах отрубил бы себе руку, если бы у меня появилась вера в Бога. Я видел то утешение, которое получают верующие люди, но эти великие слова — „судьба“, „вера“ — пока в тени для меня». Как вы думаете, почему Тонино не обрёл веру в Бога, хотя часто говорил о Нём?

— Я отвечу вам словами крестьянина Лизео, о котором Тонино писал в своей поэме «Огород Лизео». Этот человек жил на берегу реки в далёком городке. Его жена вязала из цветной шерсти дивные цветы для украшения алтаря. Как то Тонино спросил Лизео: «Как ты думаешь, есть ли Бог?». Лизео чуть подумал и сказал: «Сказать, что есть, может быть неправдой, но сказать, что нет, может оказаться ещё большей ложью». Эту фразу впоследствии Тонино любил повторять друзьям и даже как то озвучил на приёме папе римскому.

Мне кажется, Тонино считал, что любая вера, если она не слепая, связана с сомнением. Вера обретается через сомнение. И это сомнение существовало в Тонино. Он говорил, что боится смерти. Феллини спрашивал его: «Почему ты не веришь, что нас ждёт увлекательное путешествие?». Они даже начали работу над фильмом на эту тему (последняя лента Феллини), но режиссёр заболел, и пришлось оставить эту идею.

Сейчас я, как человек верующий, знаю: смерти нет. Я стараюсь быть внимательна к знакам от Бога, улыбаюсь и радуюсь им. В первый год без Тонино на Рождество Христово, которое итальянцы празднуют 25 декабря, я поднимаюсь в нашу спальню и чувствую, как что то касается моей головы. Я встряхиваю волосы, и оттуда вылетает живая бабочка! В декабре, при закрытых окнах! А ведь Тонино всегда рисовал бабочек.

После выхода из концлагеря он написал своё знаменитое стихотворение:

Счастлив, действительно доволен

Я был много раз в жизни.

Но более всего — когда меня освободили в Германии,

И я смог смотреть на бабочку без желания съесть её.

Я восприняла это как привет от Тонино. Таких знаков много вокруг нас, и внимательность к ним — это другой образ жизни, другая «вибрация».

— Себя Тонино называл «странным человеком». В чём заключалась его странность?

— Гуманизм как жизненная позиция сегодня вообще воспринимается как странность. Свои выступления Тонино начинал с фразы, что «нам необходимо всегда делать что то для других». Возможно, он был одним из последних гуманистов ушедшего века.

 

Тонино Гуэрра (1920–2012) итальянский поэт, писатель, сценарист.

С 1953 года писал сценарии к фильмам, которые вошли в золотой фонд классики мирового кино. Работал со знаменитыми режиссёрами Микеланджело Антониони, Тонино Джузеппе Де Сантисом, Мауро Болоньини, Дамиано Дамиани, Марио Моничелли, Федерико Феллини, Андреем Тарковским. В 1977 м женился на Элеоноре Яблочкиной (Лора Гуэрра). Во многом благодаря этому союзу Тонино Гуэрра испытывал особый интерес к русской культуре. Среди его друзей были Белла Ахмадулина, Георгий Данелия, Юрий Любимов, Паола Волкова.

Написал сценарии к фильмам: «Приключение», «Ночь», «Затмение», «Красная пустыня», «Фотоувеличение», «Забриски Пойнт», «Тайна Обервальда», «Амаркорд», «И корабль плывёт...», «Джинджер и Фред», «Подсолнухи», «Ностальгия», «Пейзаж в тумане», «Взгляд Улисса» и десяткам других кинокартин.

Ранее опубликовано: № 5 (92) Дата публикации на сайте: 04 Ноябрь 2019

Дорогие читатели Отрока! Сайт журнала крайне нуждается в вашей поддержке.
Желающим оказать помощь просьба перечислять средства на  карточку Приватбанка 5457082237090555.

Код для блогов / сайтов
Разместить анонс

Добавить Ваш комментарий:

Ваш комментарий будет удален, если он содержит:

  1. Неуважительное отношение к авторам статей и комментариев.
  2. Высказывания не по теме, затронутой в статье. Суждения о личности автора публикации, выяснения отношений между комментаторами, а также любые иные формы перехода на личности.
  3. Выяснения отношений с модератором.
  4. Собственные или чьи-либо еще стихотворные или прозаические произведения, спам, флуд, рекламу и т.п.
*
*
*
Введите символы, изображенные на картинке * Загрузить другую картинку CAPTCHA image for SPAM prevention
 
Дорогие читатели Отрока! Сайт журнала крайне нуждается в вашей поддержке.
Желающим оказать помощь просьба перечислять средства на карточку Приватбанка 5457082237090555.
Отрок.ua в: