Серебро Господа

Евангельские притчи удивляют своей простотой и мудростью. Но мы не часто задумываемся, что эти нехитрые истории, рассказанные Богом, воплотившимся в галилейского плотника, имеют силу закона. И всякого, не исполнившего закон, ждёт наказание. Об этом и притча из Евангелия от Матфея — о мерах серебра, талантах, которые хозяин раздал рабам перед отъездом в далёкую страну...

Читая эту притчу, я вспоминаю двух своих друзей — Костю и Сергея.


Константина я первый раз увидел, будучи ещё подростком.

Запомнилась мягкая улыбка и длинные каштановые волосы, блестящие в полутьме комнаты. Костя поднимается на ноги, держась за ажурную полированную этажерку. У него ДЦП — он плохо ходит.

В тот вечер он читал свои стихи и пел песни.

Костя был бардом, ездил на фестивали и слёты авторской песни. У него была масса друзей — от Ленинграда до Камчатки. Он даже устроил в своей квартире ж/д уголок. Друзья приволокли откуда-то настоящую дверь от купе. За ней стояло кресло. Когда ты садился в него, автоматически включался свет. Стенами этого маленького железнодорожного мирка служили этажерки с книгами. Много книг, в основном стихи.

Костя работал фотографом на заводе, эта работа позволяла часто отлучаться в командировки. Друзья оплачивали проезд на фестиваль, он пропадал дней на двадцать, чтобы потом рассказать, как гостил в Ленинграде, Донецке, Мончегорске. Как общался со знаменитыми бардами.

Всё шло хорошо, пока громадная машина под названием Советский Союз не стала давать сбои. Заводы останавливались, люди — теряли работу. У организаторов фестивалей уже не было денег, чтобы оплачивать проезд иногородним гостям. Да и само движение стало затихать: лирические идеалы 70-х — таёжная романтика, песни у костра — не могли тягаться с идеологией золотого тельца. Стало модно делать деньги, говорить об этом, петь об этом.

Костя перестал ездить на фестивали. Точнее, приглашения приходили, но билет надо было покупать за свои деньги. А их у Кости не было. Он стал выпадать из всесоюзной тусовки, и его статус известного барда, посещающего все слёты, оказался под вопросом.

Костя нервничал. Ему не хватало воздуха странствий, сцены и аплодисментов, разговоров до утра с такими же, как он, творцами стихов и песен.

Первой жертвой его раздражения стала работа. Он поругался с начальством и был уволен. Попытка давать платные концерты не удалась.

И Константин начал пить. Он совершил одну большую ошибку — обвинил в своих бедах весь мир. Мир был виноват, что он больше никуда не ездит, что у него нет работы и средств к существованию. Костя пил и ругал власть, завод, друзей. Последние, кстати, поддерживали его, как могли — приносили еду, давали какие-то деньги. Но появились и другие друзья — в пьяном угаре трудно было понять, кто сидит у тебя на кухне. Эти новые вынесли из квартиры и сдали как цветной металл все миски и ложки. Стали пропадать вещи и книги.

Я сам частенько заходил к Константину с бутылкой водки — любил посидеть в кресле с подсветкой, поглядеть на книги и диковинную дверь от купе. Проблема была в том, что таких, как я, с бутылкой, было много. А Костя — один. Несколько раз утром я не мог открыть входную дверь в его квартиру. Что-то мешало. Потом выяснялось, что это сам хозяин — напился и уснул в коридоре, не закрыв дверь.

Как-то он попросил меня помочь ему съездить в город. Пока мы ехали, он оскорбил кондуктора за то, что тот невежливо продал ему билет; прицепился к какому-то пьянице на остановке, потому что тот громко сморкался. Чудом удалось избежать драки. Мой товарищ становился невыносим.

Потом случился пожар — Константин включил газовый титан у себя в квартире, чтобы нагреть воду, и заснул. Костю спасли, но квартира представляла собой пепелище. Он спал посреди этого пепелища, укрываясь дырявым пледом. Сочинял сумасшедшие стихи и пил самогон, который отпускал в кредит сосед по площадке. Примерно в это время умерла его мать. За ней отец.

Потом я уехал из своего города, и до меня дошли слухи, что Константина забрали в психушку. Об этом мне рассказал мой старый товарищ, участник наших посиделок на Костиной кухне.

— Мне предлагали в больнице написать бумагу, что я несу за него ответственность, — и забрать его. Но ты же знаешь Костю...

Потом тот же товарищ сказал мне, что, по слухам, Константин повесился в одной из психбольниц.

Я долго не подавал о нём заупокойных записок. Пока один священник не сказал мне: если точно не известно, наложил на себя руки человек или нет, бóльшим грехом будет не подавать за него записки, чем взять на себя грех поминать в Церкви самоубийцу. И я стал подавать.

Костя много путешествовал. Среди его песен мне больше всего нравилась одна, посвящённая древней стране Ольвии, которую раскопали наши археологи в Крыму.

Курганы, курганы,
Руины, руины...
Глаза лишь закрою — и вижу я город,
Погибший от боли,
До боли счастливый,
Вот он стоит у вод черноморских.

Костя пел её, закрывая глаза, и мне виделась приморская степь, залитая солнцем.

Сергея я сперва услышал — мне поставил его запись друг-музыкант. Негромкий приятный баритон звучал с магнитофонной кассеты, завораживая интонацией.

Мне песни понравились, и мы отправились в село, где жил Сергей, — записать на видео его выступление и интервью с ним (я тогда работал на местном телевидении). Сергей жил в простой сельской хате с женой и тёщей. Зарабатывал тем, что плёл мебель из лозы. Мне он сразу не понравился — в его манере общаться чувствовалась надменность. Она проступала в голосе, в движениях — словно передо мной был мелкий уголовный авторитет или начальник средней руки. Позже я понял, что это его способ существования. Защита от мира. Почувствовав, какую боль он несёт в себе, я простил ему эту манеру поведения.

Там, в комнате, обмазанной глиной, среди пахучих связок лозы мы поставили микрофон, и он спел нам несколько своих песен. Прощаясь, он продал моему спутнику по дешёвке плетёный столик. А мне подарил пуфик из лозы, покрытый лаком. Чем меня совершенно покорил.

Сергей провожал нас до автобусной остановки. Мы заговорили о потустороннем мире, и наш спутник рассказал, что видел чертей и прочую нечисть. «Они существуют, — говорил он. — Когда долго пьёшь, открываешь дверь в тот мир. И видишь всё это».

Я запомнил его улыбающимся, держащим на ладони зелёного богомола.

Запись не удалась, звук был плохой, и мы пригласили Сергея к нам в студию — записать всё по новой, на три камеры и хороший микрофон. Он приехал и спел перед съёмкой песню, которая стала моей любимой. Она называлась «Девочка-ночь». Он сочинил её, когда ехал к нам — на дороге увидел проституток, продающих себя, и сходу сочинил что-то красивое и щемящее — про горькую долю ночных бабочек. Я запомнил только четыре первых слова: «Девочка-ночь. Бабочка трассы...»

Тексты у Сергея были несложные, но мелодия и исполнение завораживали. Он был очень одарён.

Просматривая студийную запись, я обратил внимание, что он похож на Высоцкого — манерой хмурить лоб, невысоким ростом и крепкой, сбитой фигурой. От него веяло обаянием и талантом. Потом о его выступлении были хорошие отзывы.

Мой друг Саша предлагал ему участвовать в каком-то конкурсе. Сергей отказывался. «Я признаю только первое место, — говорил он. — А там какие-то малолетки первые места занимают».

Ему было сорок лет. И он надеялся на каких-то спонсоров, которые дадут ему денег на раскрутку. Боялся, что песни у него возьмут, а денег не дадут. Сергей часто приезжал к нам в город и останавливался у Саши.

«Как там гость?» — спрашивал я. Саша махал рукой. Гость сидел ночью на кухне, смотрел телевизор и тянул самогон. Всю ночь. Один.

Потом Сергей обокрал Сашу и исчез. Мой друг собирался ехать в Россию, к невесте, делать предложение. Утром он положил деньги в стол и вышел из дома на полчаса. Когда пришёл, не было ни денег, ни Сергея.

Саша написал на него заявление в милицию. Через месяц забрал.

Мы гадали — куда он подался. Решили, что, наверное, в Питер — он иногда говорил, что Санкт-Петербург — город, где его талант обязательно оценят.

Через полгода Сергея нашли в его хатке в деревне — жена и тёща на тот момент уже умерли, и дом принадлежал ему одному. Сергей сидел на стуле и был уже несколько дней мёртв. Где он пропадал всё это время, осталось загадкой.

К тому времени вскрылись и другие факты его воровства у друзей. Эти же друзья его и похоронили. За свой счёт.

Больше всего меня в этой истории потрясло то, что я не смог найти ни одной кассеты с его записью. Они не сохранились в архиве. Не осталось даже черновых записей. Всё куда-то пропало.

Талант, данный нам Творцом, сперва обжигает душу предчувствием полёта. Потом — требует выхода, как созревший в утробе ребёнок требует долгих мучительных родов. С потом и кровью.

Если ты побоялся или поленился рожать — талант начинает жечь. Просто Хозяин, Который «жнёт, где не сеял, и собирает, где не расточал», ибо и так всё Его и от Него — когда-то придёт и спросит, на что потрачена данная тебе мера серебра. И то, что ты считал подарком, не обязательным для употребления, — окажется долгом, который надо возвращать с процентами. Все мы видим Бога как дарителя и благодетеля и забываем, что он ещё и Судья. В Чьей власти будет сказать: итак, возьмите у него талант и дайте имеющему десять талантов, ибо всякому имеющему дастся и приумножится, а у неимеющего отнимется и то, что имеет; а негодного раба выбросьте во тьму внешнюю: там будет плач и скрежет зубов (Мф. 25, 14–30).

Ранее опубликовано: № 6 (48) Дата публикации на сайте: 17 Февраль 2011

Дорогие читатели Отрока! Сайт журнала крайне нуждается в вашей поддержке.
Желающим оказать помощь просьба перечислять средства на  карточку Приватбанка 5457082237090555.

Код для блогов / сайтов
Разместить анонс

Комментарии

Результаты с 1 по 6 из 6
23:22 27.03.2011 | Ольга М.
Спасибо Вам, Александр!!!
Нужную тему подняли, особенно для меня в данный момент...Хочу спасти свою подругу - одногруппницу, отличницу, медалистку, очень талантливую, просто умничку. Не понятно каким образом ее засосало в виртуальный мир компьютерных игр. Она сначала пыталась бороться, ходила на пары, обещала завязать с этим, но последние несколько недель ее нет на занятиях. Лариса(ее имя) живет в общаге. Соседки говорят, что она безвылазно сидит за компьютером. Все попытки отодрать Ларису от него бесполезны. У нее масса хвостов по предметам, раньше это ее еще волновало, но теперь...Преподаватели сами говорят, что такой талант пропадает! Она не такая как все, оригиналка. Далеко бы пошла...
Как можно ей помочь? Может знает кто, кому можно молиться? Я не знаю, крещеная она или нет.
15:07 26.03.2011 | Анастасия
всё-таки жаль Константина, а ещё больше не понимаю "друзей", которые видели, как человек себя запустил, и, вместо того, чтобы как-то помочь выбраться, вернуть чувство реальности и не дать разочароваться в жизни, приходят с бутылкой...
18:03 21.02.2011 | Ann,20
огромнейшее спасибо что выложили,буду ссылками делиться! очень ждала эту замечательную статью здесь после прочтения её в бумажном виде. Автору статьи отдельная благодарность!Замечательно!
09:53 21.02.2011 | Галина
Да уж, это вам не американский хэппи-энд. Хорошая статья.
11:23 18.02.2011 | анна
Спасибо, интересно... Всё-таки ожидала, что вторая история закончится 10-ю талантами.... немного грустно...
08:42 18.02.2011 | Аня
Очень сильно...спасибо...

Добавить Ваш комментарий:

Ваш комментарий будет удален, если он содержит:

  1. Неуважительное отношение к авторам статей и комментариев.
  2. Высказывания не по теме, затронутой в статье. Суждения о личности автора публикации, выяснения отношений между комментаторами, а также любые иные формы перехода на личности.
  3. Выяснения отношений с модератором.
  4. Собственные или чьи-либо еще стихотворные или прозаические произведения, спам, флуд, рекламу и т.п.
*
*
*
Введите символы, изображенные на картинке * Загрузить другую картинку CAPTCHA image for SPAM prevention
 
Дорогие читатели Отрока! Сайт журнала крайне нуждается в вашей поддержке.
Желающим оказать помощь просьба перечислять средства на карточку Приватбанка 5457082237090555.
Отрок.ua в: