Сказка сказок

«В детстве, когда я тяжело болел, мне являлся один и тот же сон. Будто бы в черноте стоит плотным параллелепипедом стопка тончайшей бумаги высотой около метра. И я должен быстро и аккуратно, листик к листику, переложить всю стопку бумаги на другое место. Я стараюсь сделать это как можно быстрее, но стопка не уменьшается ни на один листик, а рядом новая почти не утолщается. Позднее, оказавшись в мультипликации, имея дело с калькой, на которой рисовались компоновки движения, я не раз возвращался к детскому сну».

Этот детский сон вспоминает Юрий Норштейн, режиссер, чьи мультфильмы знакомы нам с детства. Работ Норштейна немного: 1973 — «Лиса и Заяц», 1974 — «Цапля и Журавль», 1975 — «Ежик в тумане», 1979 — «Сказка сказок». Последние двадцать с лишним лет режиссер работал над гоголевской «Шинелью». Впрочем, и без «Шинели» Ю. Норштейн — бесспорный классик. В мультипликацию попал он совершенно случайно. В 1959 году поступил на курсы художников-мультипликаторов. Подал документы вслед за товарищем, с которым вместе учились в художественной школе. И никакой жажды заниматься мультипликацией у него не было. К тому моменту Норштейн занимался живописью и весь был погружен в нее. Ему еще не было 18-ти.

«Из чего, собственно, творчество составляется? Да из запаха опилок, из запаха расколотого полена зимой, когда оно пряное, ослепительное на морозе… Давно очень хотелось сделать историю, где был бы такой сухой осенний лист, такой царапающий землю. Невесть откуда прилетевший лист», — так Юрий Норштейн вспоминает историю рождения «Ежика в тумане» в 1975 году.

Герои Норштейна, словно живые существа, каждый со своей историей появления на свет, своим характером, своими страхами, радостями и печалями. Эти эмоции мы видим в глазах персонажей, в наклоне головы, в осанке или в жесте, и кажется, что только такими и могли быть у Норштейна его знаменитые Ежик или Волчок, Медвежонок, Филин или Акакий Акакиевич. Они обладают удивительной силой, и ты ловишь себя на том, что не можешь отвести взгляд от Волчка, застывшего в дверях старого дома.

Взгляд Волчка гипнотизирует и заставляет задуматься о том, что же на самом деле происходит в этом маленьком существе, и отчего в глазах такая тоска. Кстати, глаза этого героя Норштейн позаимствовал у котенка, которого спасли, вытащив из воды с булыжником на шее, и тут же сфотографировали. Когда Норштейн случайно увидел эту фотографию, он понял, что у Волчка из «Сказки сказок» должны быть глаза того котенка.

Фильмов немного, и все они объединены мгновенно узнаваемой интонацией. Один фильм «вырастает» из другого, хотя каждый в отдельности воспринимается совершенно самостоятельно. Словно части сюиты, разделенные и одновременно связанные друг с другом. Когда смотришь кино Норштейна, хочется плакать невесть почему. Не от того, что на экране, а от того, что там за кадром, от той истории, что угадывается за пределами экрана.

Описать его фильмы невозможно: это все равно, что пересказывать музыку своими словами. В них и вправду много от поэзии и музыки — удивительное чувство ритма, белый стих. В каком-то смысле Норштейн — художник-минималист. Минимум выразительных средств, скупая графика. Внутренняя необходимость каждого штриха, жеста, плана. Вместе с тем, он — отъявленный максималист. В смысле стремления к совершенству каждой своей картины, каждой ее секунды. Отсюда, отчасти, и двадцатилетняя работа над «Шинелью». Не совсем детские сказки. Совсем не детские сказки. Фильмы Норштейна не для детей, но все они — воспоминания о детстве.

Рассказать о «Ежике в тумане» — все равно что рассказать сон. Повествование почти разрушено, оно претворилось в сон, и сказочный привкус здесь уже почти не ощущается. «Забыться и видеть сны…» Уйти в себя, в свое пространство и время — пространство воспоминания, время сна. В детстве самые яркие страхи: все вокруг кажется большим, просто огромным — Сова, Улитка, Летучая Мышь; все вокруг кажется живым — туман, вода, дерево… Блуждать в тумане… Считать звезды: справа от трубы звезды Медвежонка, слева — Ежика. Остаться наедине с собой, наедине с природой. Войти в ее храм подобно тому, как Ежик со свечкой-светлячком входит в готический собор погруженного в дымку леса. В конце пути — обещание счастья: самовар, костер из можжевеловых веточек, чай с малиновым вареньем. Тоска по уюту.

Жанр этого фильма можно было определить как «поток сознания», вернее, поток воспоминаний. Невидимый главный герой там — молчание… Все из коммунального военного и послевоенного детства Юрия Норштейна в Марьиной Роще. Начинается фильм с яблока, яблоком и заканчивается. Яблоко визуально рифмуется с материнской грудью и щечкой сосущего младенца. И тут появляется колыбельная, а с ней — Серенький Волчок. Волчок с пронзительными, безумно жалостливыми глазами. Фильм соткан из музыки, от простой колыбельной до Баха и Моцарта. Каждая из них соответствует определенному набору эпизодов. «Утомленное солнце» возникает в самом знаменитом эпизоде — на танцплощадке. Бах сопровождает сцены у Лукоморья с нескладно высоким, хрупким Поэтом, плутоватым Котом Ученым и семейством Рыбака. Моцарт — зимний парк, где розовощекий Мальчик кормит яблоком ворон. Шум шоссе, проносящийся мимо поезд, кто-то заколачивает досками окна, кто-то заводит машину… Пушкинские мотивы: у Лукоморья дуб зеленый — колыбельная, сказка — Арина Родионовна — осенняя грусть. Поэзия, перерастающая в живопись и уходящая в музыку. Образы, всплывающие из прошлого. Или из подсознания? Девочка, прыгающая через скакалку с Бычком, этаким добрым Минотавром. Чудо-рыба, то ли плывущая, то ли парящая в море-океане.

Вернуться в детство: качаться на большой резной педали швейной машинки «Зингер», печь картошку на костре и в конце концов уйти следом за длинной тенью Волчка, по слепящему коридору: туда — в свет.

Ранее опубликовано: № 5 (16) Дата публикации на сайте: 13 Сентябрь 2007

Дорогие читатели Отрока! Сайт журнала крайне нуждается в вашей поддержке.
Желающим оказать помощь просьба перечислять средства на  карточку Приватбанка 5457082237090555.

Код для блогов / сайтов
Разместить анонс

Комментарии

Результаты с 1 по 4 из 4
21:40 14.07.2010 | Roman
прекрасная статья....а про искусство Норштейна можно сказать, что именно благодаря ему и подобным
людям искусства в советское время выжила Душа... они выражали ее самые глубинные движения без политики, без какой-либо идеологии.... они и учили нас морали, и заставляли задумываться, учили чувствовать глубже, будоражили совесть.... с ними мы соприкасались с Вечным...низкий им поклон за их труд....конечно контекст того искусства очень специфичен, так как дышит временем, которое уже прошло...и новому поколению трудно проникаться этими красками.... но суть вечная... мастерство принадлежащее классике....а новое поколение должно найти свой язык, свою политру, и стоя на плечах наших мастеров, перенимая принципы их мастерства, продолжать Творить...
17:25 27.04.2010 | екатерина
а я не понимаю этого мультика и очень по этому поводу горюю, потому что чую большое, которое в меня не вмещается
22:41 26.07.2009 | максим
Сказочно красиво написано!
www.moja-skazka.ru - тоже есть притчи о Добре
10:01 23.07.2008 | Софья
спасибо! как точно всё передано словами!

Добавить Ваш комментарий:

Ваш комментарий будет удален, если он содержит:

  1. Неуважительное отношение к авторам статей и комментариев.
  2. Высказывания не по теме, затронутой в статье. Суждения о личности автора публикации, выяснения отношений между комментаторами, а также любые иные формы перехода на личности.
  3. Выяснения отношений с модератором.
  4. Собственные или чьи-либо еще стихотворные или прозаические произведения, спам, флуд, рекламу и т.п.
*
*
*
Введите символы, изображенные на картинке * Загрузить другую картинку CAPTCHA image for SPAM prevention
 
Дорогие читатели Отрока! Сайт журнала крайне нуждается в вашей поддержке.
Желающим оказать помощь просьба перечислять средства на карточку Приватбанка 5457082237090555.
Отрок.ua в: