Постижение обыденного

Однажды на открытии выставки работ Юрия Пименова к художнику подошёл один из посетителей с вопросом: «Вы, Юрий Иванович, изображаете всяких девушек в измазанных краской комбинезонах, дороги с колеями и следами шин, какие-то трубы... Ну а что вы пишете для себя?».

Добродушный художник немного смутился: «Знаете, мне не раз приходилось писать по заказу для театра, например, декорации, где я изображал роскошные парки и дворцы... А вот измазанных краской девушек и стройку я писал именно для себя. Мне всегда они казались настоящей поэзией в жизни».

Зритель, вероятно, не поверил художнику, но это была чистая правда.

В буднях великих строек, в обыденности повседневного Пименов умел чувствовать романтику времени. В самых обыкновенных бытовых предметах он открывал невидимое другим людям. Поэт должен понимать вещи, уметь видеть их путь по жизни или то, что за ними проявляется. «За любым ведром с краской, за струёй крана на кухне, за масляным блеском асфальтового катка, за прозрачностью стекла и пористостью губки — за любой вещью, увиденной с душой, встанет красота жизни», — так размышлял Юрий Пименов.

Родился художник в ноябре 1903 года в московской семье: мать из знатного купеческого рода, отец — юрист, именно он привил сыну вкус и интерес к живописи. В семь лет мальчика отдали учиться в гимназию, где он не ладил с точными науками, но с удовольствием занимался рисованием. В 1915 году по рекомендации гимназического учителя Юру устроили в школу живописи. «Честно рисовал гипсы», — вспоминал позже Пименов. «Художником решил стать обязательно... Дома я писал пейзажи — копировал с открыток Серова, Сомова и Левитана».

Жизнь семьи Пименовых, как и всей страны в начале XX века, была сложной. Две мировые войны, революция, гражданская война. «Мне четырнадцать лет, начинаются первые военные годы. Замерзающая Москва, очень голодно, холодные квартиры, дров почти нет, мы ломаем старые деревянные дома, ездим за мукой и картошкой, учимся в средней школе, ещё полудети служим в учреждениях и загружаем продовольственный эшелон, и чувство необыкновенной новизны жизни перекрывает все её трагедии и тяготы».

1920 е годы. Юность художника пришлась на бурную революционную эпоху, время ломки традиций и поиска новых путей в искусстве. В этих поисках студент ВХУТЕМАСа (Высшие художественно-технические мастерские) был не одинок, друзьями Пименова стали Александр Дейнека и Андрей Гончаров. «В молодости душа и глаза у меня разбегались, хотелось побыстрее изобразить всё увиденное — футбол, бокс, заводскую архитектуру, подъёмные краны — всё самое новейшее, самое совершенное. Это было страстью моей и многих моих товарищей».

Работы молодого мастера были представлены на выставках, посвящённых десятилетию революции, автор даже получил премию, но уже в начале 1930 х власти резко изменили отношение к новому искусству, а на Пименова, как и на многих других художников-авангардистов, обрушилась разгромная критика.

Телефон замолк, ритм жизни замедлился, друзья уже не приглашали на шумные вечеринки, где среди табачного дыма в жарких спорах рождались авангардные идеи. Художник совсем перестал брать в руки кисть. Позже в своих мемуарах он вспоминал это время: «Моя депрессия затянулась, я не мог работать, к тому же меня постигли и профессиональные беды. Одну книжку, которую я иллюстрировал, за рисунки признали формалистической. И я оказался без денег и без работы». Впав в глубокую депрессию, Пименов, которому не было ещё и тридцати, уничтожил часть своих работ. В довершение всех бед художник тяжело заболел, оказался буквально на грани жизни и смерти.

С глубоким кризисом помогла справиться природа. «Слушаясь советов врачей, я снова попробовал подходить к работе... Уезжал на пригородных поездах подальше от Москвы, ложился в густую траву. В воздухе жужжали пчёлы, высоко в небе стояли белые июльские облака. Я открывал для себя маленькие узкие речки с деревянными мостами, мостками для стирки белья. Речки, к которым подходили совсем небольшие деревни, где старые ивы опускались к воде и где на берегах, с криками, купались загорелые ребята и розовые молодые бабы.

Я жил тогда с острым ощущением счастья, открывающегося мне тёплого, живого мира, который вытеснял постепенно и подавленность состояния, и умозрительные придуманные схемы, которыми я пользовался раньше как художник. И у меня поднималось желание работать, желание писать и писать прямо с натуры, с живой натуры, которая так богато, тонко и прекрасно существовала вокруг».

Работа на пленэре привела художника к обретению своего стиля, близкого к импрессионизму — уже потом заголовки статей о нём звучали не иначе как «Советский импрессионист». Пройдя через страстное увлечение Эдуардом Мане, Ренуаром, Валентином Серовым и Константином Коровиным, Пименов пришёл к собственному варианту импрессионизма. Его ви`дение никогда не укладывалось лишь в формальные рамки, не сводилось к технике, к игре цвета или мазка. Он считал себя приверженцем «реалистического импрессионизма», хотя многие искусствоведы не согласились бы с таким определением.

Одним из любимых мотивов Юрия Пименова стал дождь. «Я очень люблю дождь. Люблю это состояние природы, люблю ту свежесть, которая приходит с дождём. Люблю мокрые зонты, и их ритмическое движение по улицам. Люблю капли, которые нежно и хрупко сидят на веточках. Природа дождя меня всегда очень привлекала, и я старался передать это ощущение в искусстве». Дождь — ещё тот «фильтр» на оптике нашего глаза, он способен преобразить привычный городской пейзаж, когда вдруг возникают неожиданные акценты и город становится кинематографически-загадочным.

Картина — как стоп-кадр старого, доброго фильма. Кстати, Пименов очень часто именно по законам кино строит композиции своих работ. Художник обрезает всё лишнее и оставляет только случайный поворот головы, мгновенную улыбку, какую то ненавязчивую деталь, которая в итоге и создаёт образ. Пименова волнует не столько происходящее действие, сколько эмоциональный фон мгновения, выхваченного из жизни. Шагнём и мы за границу полотна, станем одним из этих прохожих. Хочется тоже раскрыть зонт и бежать по старым улицам, спасаться от дождя. «Для зрителя всегда надо оставлять ощущение сотворчества, не надо делать всё до конца, он должен и сам что то угадать...»

Пименову удалось изобразить подлинную жизнь XX века со всеми его грандиозными переменами. Знаменитая картина «Новая Москва» 1937 года — молодая женщина за рулём первого отечественного автомобиля, а зритель словно сидит на заднем сидении и смотрит на перестраиваемый центр столицы. Это прозрачное, очень поэтическое произведение, которое вдруг в войну преобразилось в совершенно другое, суровое полотно. А через четверть века Пименов вернулся к этому же сюжету, изобразив Москву уже 1960 х.

«Страстно, органически не люблю абстрактных вещей, они мне кажутся скучными необыкновенно. В искусстве должен быть этот запах свежего белья на воздухе, мыла, запах укропа, чувство запотевшего от холодной воды стакана — все эти вещи должны косвенно ложиться на искусство и самые большие темы, если в них попадают такие акценты, приобретают характер жизни, действительности».

В годы Великой Отечественной войны художник сначала остался в Москве, работал над «Окнами ТАСС» и создал серии произведений на военную тематику. В 1943 году был командирован на Северо-Западный фронт в район Старой Руссы и в Ленинград. Второй главной темой в творчестве Пименова в этот период стало изображение героев тыла. Его очень интересовала война — но не сами события; он не изображал фронт, не изображал боёв, а старался отображать то, как война повлияла на жизнь людей. И это было его художественное открытие, своя особая нота восприятия. Потом Юрий Иванович вспоминал, что считал своим долгом написать военное время: продовольственные очереди, работу в тылу, опустевший и помрачневший город, измождённые лица.

Всеобщий подъём страны после победы... Как же художник радовался переменам! Некоторые мастера не расстаются с этюдниками — Пименов не расставался с блокнотами. Много ходил по разным местам и зарисовывал всё, что попадалось на глаза, а потом уже в мастерской осмысливал, переваривал и переносил в живопись, в графику.

«Вот я выхожу утром, вижу город, людей, которые идут на работу, парки, пятна солнца. Весь мир, который лежит кругом. Для того чтобы его изобразить, нужен реализм. Именно реализм, настоящий реализм. Он больше всего похож на натуру, на действительность своего времени... Для меня новые кварталы это вовсе не планы или чертежи. Для меня это просто люди, которые переезжают в новые дома. Это новоселья, свадьбы, какие то свидания у новых дверей, вообще — прогулки по новым районам. Это новый воздух — воздух новых хороших свежих домов...» Это была особая нота в советской живописи.

Пименов очень любил поэзию, близкие вспоминают, как за чаем он запросто наизусть читал Бодлера, Пастернака, Мартынова, Мандельштама. Обожал поэта Павла Васильева, Булгакова. Кстати, «Мастера и Маргариту» художник иллюстрировал в последние годы жизни — не по заказу издательства, а для себя, потому без всякой цензуры, абсолютно искренне и с любовью.

Был в творческой биографии Юрия Ивановича и роман с театром: «Одно время я много работал в театре художником. Театр я любил всегда, но тогда я его узнал изнутри: напряжённые часы репетиций, пустую ночную сцену с тусклой дежурной лампой и мастерские, где делают театральные костюмы и нежные балетные пачки». Необыкновенный театральный мир очаровал его и подарил много знакомств с известными актёрами.

Театральные работы Пименова очень разнообразны: от классической постановки «Дамы с камелиями» до современных советских пьес. В театре Советской армии художник сделал грандиозный портал спектакля, посвящённый строительству Волго-Донского канала: огромные леса, внутри арматура, которую актёры сваривали, используя вольтову дугу, драпировки из холста. Портал поражал своей торжественностью и вместе с тем простотой — сделанный из «простых материалов» (металл, дерево, холст), он вводил зрителя в действие большого и сложного спектакля. Чем не современное искусство?

О своей театральной жизни Пименов вспоминал: «Я долго просиживал в полутёмном зрительном зале, когда на сцене идёт репетиция, рисовал в театральных мастерских, где на манекенах были одежды разных времён и покроев, сделанные из материалов совершенно неожиданных, где мастерицы выкраивали и шили красивые имитации. А в часы перерыва здесь же пили чай или молоко, ели бутерброды с колбасой среди обрезков бархата и нейлона».

Театральные натюрморты, закулисье были одной из его любимых тем. Художник чувствовал прелесть деталей театра, его привлекали красота и стройность дамских силуэтов, женственные натюрморты — гримёрные актрис с бархатными платьями, хрустальными пудреницами, флаконами духов, шляпками и перчатками. А какая красота в знаменитых пименовских афишах! Хотя бы к балету «Жизель», где изящная балерина рассыпает белоснежные цветы лилий — символ трагического спектакля.

Пименов вообще очень любил тему женщин. Его очаровательная супруга, Наталья Константиновна, была для него и женой, и моделью, и матерью его детей, и музой. Они поженились в 1931 году и всю жизнь прошли рука об руку. Пименов её обожал. В доме художника на стенах не висели никакие другие авторские работы, кроме портрета любимой жены. Даже если на его полотнах были изображены другие модели, всё равно в них угадывались черты Натальи Константиновны — руки, поворот головы, взгляд.

По воспоминаниям учеников, мастер, несмотря на свои профессорские регалии, производил впечатление весьма демократичное и никогда не любил титулов. Зато «любил, очень любил Москву, своих земляков-москвичей... Его иногда вдруг толкали, куда то спеша, прохожие, а он стоял, улыбаясь, как мальчишка, записывая ещё один миг бытия, волшебного и неповторимого», — вспоминал ученик Юрия Ивановича.

Сегодня принято пересматривать советское искусство. Творчество Пименова тоже подверглось переосмыслению: в его замечательных зарисовках новой жизни, строек, переездов в новые дома кто то усматривает сентиментальность и подстраивание под соцзаказ. Хотя сам художник был бесконечно далёк от советского официоза. Он наблюдал и изображал простые мирные будни, радость людей. Этим чувством и пронизаны его полотна. Добрая симпатия к человеку и поэтическое ощущение простой жизни.

Творческая судьба Пименова сложилась довольно счастливо, его полотна были признаны в советскую эпоху, ими искренне восхищаются и современники. Он смог объединить в своём творчестве импрессионизм, авангард и реализм, воспитать учеников — молодых художников. Пименов не стремился соответствовать вкусам, не подстраивался, а писал искренне, от души и всегда оставался верен своему удивительному дару жить и творить с любовью к людям.

Ранее опубликовано: № 2-3 (95-96) Дата публикации на сайте: 05 May 2020

Дорогие читатели Отрока! Сайт журнала крайне нуждается в вашей поддержке.
Желающим оказать помощь просьба перечислять средства на  карточку Приватбанка 5457082237254938.

Код для блогов / сайтов
Разместить анонс

Добавить Ваш комментарий:

Ваш комментарий будет удален, если он содержит:

  1. Неуважительное отношение к авторам статей и комментариев.
  2. Высказывания не по теме, затронутой в статье. Суждения о личности автора публикации, выяснения отношений между комментаторами, а также любые иные формы перехода на личности.
  3. Выяснения отношений с модератором.
  4. Собственные или чьи-либо еще стихотворные или прозаические произведения, спам, флуд, рекламу и т.п.
*
*
*
Введите символы, изображенные на картинке * Загрузить другую картинку CAPTCHA image for SPAM prevention
 
Дорогие читатели Отрока! Сайт журнала крайне нуждается в вашей поддержке.
Желающим оказать помощь просьба перечислять средства на карточку Приватбанка 4149439318442625.
Отрок.ua в: