Отрок.ua

This page can found at: https://otrok-ua.ru/sections/art/show/ehto_byl_moi_mir.html

Это был мой мир!

Виктория Якуша

Когда я впервые побывала в гостях у будущего мужа (а тогда ещё просто моего молодого человека), мне стало смешно. Что именно рассмешило? Целый стеллаж с православной литературой и множество икон. Это был истерический смех идиота. Защитный механизм. Такое случается с некоторыми людьми, когда, к примеру, они узнают, что кто то умер. Но я, студентка философского факультета, ещё и подкрепила свою реакцию замечанием старшему коллеге и любимому: «Ты же умный! Как ты можешь во всё это верить?».

Что могло произойти с человеком, чтобы он стал смеяться над иконами и пытался философски обосновать невозможность существования Бога? За этим стоит целая история.

Крестили меня года в три, как раз на день рождения. Время от времени пересматриваю фотографии со своего Крещения: на снимках я плачу, потому что меня поливали холодной водой, хотя на улице и без того стоял ноябрь, и делал это священник, который тогда казался очень страшным из за своей длинной бороды. (Примечательно, что в детстве я боялась бородачей, а в итоге вышла замуж за мужчину с основательной чёрной бородой.) Ещё запомнилось, как на Пасху мы с мамой ходили в Крестовоздвиженский храм на территории Киево-Печерской лавры. И всё. Если честно, в моём мозгу даже не соотносилось, что слова «Христос воскрес!» — не просто приветствие, а реальное событие.

В старшей школе нас посвятили в казачат и каждому подарили Закон Божий. Мне было одиннадцать. Я искренне пыталась читать о сотворении мира и грехопадении. Потом увидела сон религиозного содержания, но когда наутро рассказала его маме, она ответила, что «просто начиталась на ночь всякого, вот тебе и приснилось». И никакого особого смысла нет в том, что я видела Бога и пол рая, который был потолком ада.

Особого смысла предъявлять претензии к своей семье я не вижу. Так сложилось, что бабушка была некрещёной, дедушка — человек советского воспитания, и я его почти не видела. Отец работал в тайге, приезжал к нам всего на пару месяцев в году, и от него я никогда о Боге ничего не слышала. А мама просто опасалась нашествия сект, которые тогда в Киеве росли как грибы после дождя.

Когда мне исполнилось двенадцать, отец навсегда переехал жить с нами. Он долго искал работу и одновременно стал заниматься моим воспитанием. Но переходный возраст, умноженный на резко изменившуюся ситуацию в семье, дал о себе знать. Мы дрались и ругались целыми днями, я постоянно рыдала, наслушавшись о себе целую кучу гадостей.

И именно в это время каким то чудесным образом я открыла для себя авторские радиопередачи отца А. Они выходили довольно поздно вечером, но я заставляла себя не спать, терпеливо их дожидалась, надевала наушники, ложилась в кровать и слушала-слушала-слушала. Даже в созвучии наших с ним фамилий мне виделся особый смысл. Казалось, я нашла в нём: отца, которого так не хватало все эти годы; Бога, о Котором я вопрошала; друга, у которого есть чему учиться. До сих пор вспоминаю время, когда слушала его радиопередачи, как что то особенное в моей жизни. Бережно храню блокнот, куда записывала адресованные ему стихи, заметки и размышления с самыми светлыми мыслями, возникавшими после его передач. Я даже разузнала, в какой церкви он служит, и мечтала к нему приехать.

Но во время одного из эфиров что то пошло не так… Ну то есть не по моему сценарию. В студию можно было звонить и задавать вопросы. Конечно же, я и подумать не могла, чтобы сделать это, так как считала себя недостойной. Но тут раздался звонок и заговорил детский голос. Я была уверена, что это моя младшая девятилетняя троюродная сестра. (Потом и мама старалась меня убедить, что я сама себе всё придумала — сестра в такое время давно спит и вряд ли вообще слышала о передачах отца А.). Сути вопроса уже не помню, да он и в принципе был глупый — из тех, цель которых просто позвонить, а не что то выяснить. Но священник — это отчётливо слышалось в его голосе — выслушал внимательно и ответил как мог.

…Больше его передачи я не слушала. Не хотела вообще слышать о Боге. А знаете, почему? Потому что это был МОЙ отец А. Это был МОЙ мир, и он разрушился тут же, как только мне показалось, что кто то, кого я знаю (моя сестра), может слушать и любить того же священника.

Теперь понимаю: это называется гордыня. Недавно в «Лествице» прочитала, что «во всех деланиях, которыми стараемся угодить Богу, бесы выкапывают нам три ямы». Я практически уверена, что тогда, в случае с тем звонком в прямой эфир, произошло именно это. Постоянно корю себя: ведь была в силах перепрыгнуть через яму, но тем не менее свалилась в неё. Каждый день просыпаюсь с мыслью, какой могла бы быть моя жизнь со Христом, если бы не эта гордыня много лет назад.

Но тогда со мной произошло то, что называют «земля уплыла из под ног», и началось многолетнее полное неприятие Бога. Я бунтовала. Ни дня без греха. Каждый раз, делая мерзость, интуитивно понимала, что не права, но казалось более выгодным согласиться с аргументами против существования Бога, чем покаяться перед Ним.

А в двадцать один год мой будущий муж взял меня за руку, и мы пришли в храм в честь Покрова Пресвятой Богородицы в его родном селе на Кировоградщине. Служба уже шла. Бабушки, заприметив «не свою», сразу же сделали замечание, что руки не так сложила. Я успела выбежать из церкви и заставила себя войти снова.

Когда служба закончилась и люди разошлись, муж подвёл меня к священнику, сказав, что вот, человек первый раз осознанно пришёл в храм. Хотя никакой особой осознанности и не было, просто пошла «за компанию», чтобы не обидеть любимого.

И тут случилось нечто — мало сказать невероятное. Священник положил мне руку на голову, и я… зарыдала. Слёзы хлынули градом от ощущения, будто меня в тот момент Бог поцеловал. Не знаю, как в одночасье в душе умещались два чувства: я в Него плевала, а Он меня поцеловал. Сейчас могу анализировать, а тогда просто рыдала из за того, что меня, как оказалось, любят, хотя я этого не заслуживаю.

Мы уже выходили из церкви, когда священник подозвал меня снова и вручил подарочек с конфетами (дело было на Святки). Мне, вполне себе взрослой тёте — судя по разъедавшим изнутри грехам, — детский подарок.

Но главным подарком были, конечно, те слёзы, которые из меня полились. Как в булгаковском рассказе из «Записок юного врача»: когда хирург режет человека, то буквально просит, чтобы текла кровь — это значит, что пациент ещё жив. Так и слёзы должны были или помочь прорваться душевному нарыву, или привести к ампутации.

Священника звали отец Виталий. Он показал мне Бога так, что я смогла Его увидеть. Именно поэтому в следующий раз, когда мы встретились с отцом Виталием, мне захотелось крепко его обнять. Я всегда мысленно это делаю, когда вспоминаю о нём...

Часто в жизни мы стараемся оценить пользу от того или иного человека, но задумываемся ли, как нас могут менять просто хорошие люди? Как одним своим существованием они наполняют наши души. Не присваивают нам должности, не дают в долг, не устраивают нашу личную жизнь, а просто спасают нас тем, что они есть.

Не могу представить своей жизни без отца Виталия, без водителя одного из пригородных автобусов № 720 дяди Коли, без Оксаны — продавщицы сельского магазина на улице, где мы живём. И пускай пока не получается любить всех людей, но я искренне благодарю Господа за тех, кто, не будучи родным по крови, стал таким по духу. Ведь, храня их в своём сердце, я снова и снова встречаюсь с Богом.

Ранее опубликовано: № 2-3 (95-96) Дата публикации на сайте: 19 February 2020