"Тишины хочу, тишины..."

Один из основателей городской социологии, Георг Зиммель, отмечал «повышенную нервность жизни» горожанина, «происходящую от быстрой и непрерывной смены внешних и внутренних впечатлений». Остроты этой «нервности», безусловно, добавляет городской шум, атакующий жителя мегаполиса со всех сторон — так, что каждый из нас в определённые минуты жизни смог бы подписаться под бессмертными строками Андрея Вознесенского: «Тишины хочу, тишины... Нервы, что ли, обожжены?»

В первой половине XX века немецкий философ Макс Пикар в своей работе «Мир тишины» создал удивительно красивую метафизику тишины, утрату которой в современном культурном пространстве он считал тревожнейшим симптомом. По словам Пикара, в нашу гипернасыщенную информацией, гиперрациональную и прагматичную эпоху тишина оказалась обесцененной уже в виду своей кажущейся «бесполезности»: «Она не вписывается в мир пользы и выгоды; она просто есть...».

Тишина перестала ощущаться как что то органичное; её теперь воспринимают как нечто противоестественное или по крайней мере то, что надо претерпевать. Отсюда возникает уникальный феномен «изоляции» «мест тишины» (например, больниц, монастырей), создание специальных искусственных условий для её обретения. В некоторых городах строятся так называемые «центры тишины». Например, в датской Ютландии есть специальный звукоизолированный зал с двойными дверями, где каждый посетитель на индивидуальной подушке на пятнадцать минут может буквально окунуться в безмолвие.

Но ведь для человека не инновационной, а традиционной культуры тишина была естественна как воздух. Ещё Карл Юнг отмечал удивительную особенность людей традиционных культур: он, опытный психоаналитик, не мог растянуть разговор более чем на два часа с индейцами — они утомлялись от европейского многословия. Хотя могли пробежать 120 км или танцевать всю ночь у костра при температуре +34.

С самого начала своей истории городская культура, как это ни парадоксально, была связана в том числе со звуком, который мог консолидировать горожан в единое целое. Так, жителей античного полиса объединял обращённый к ним голос оратора. Неслучайно утопический полис-государство Платона должен был насчитывать 5040 жителей — ровно к такому количеству слушателей, по мысли античного человека, способен обратиться один говорящий.

Средневековый город объединялся звуком колокола городской ратуши, по различному звучанию которого можно было определить, спешить ли на ярмарку или спасаться от набегов иноплеменников. На Руси колокол собирал горожан на вече — народное собрание, игравшее роль важного государственного органа управления и ограничения власти князя.

Уже на заре существования городской культуры предпринимались попытки ограничения городского шума. Так, император Юлий Цезарь в 44 году до нашей эры издал указ, запрещавший въезд транспортных средств в город в ночное время во избежание грохота колёс по каменным мостовым. Современная городская администрация в разных уголках мирах продолжает традицию оптимизации звукового ландшафта города, вводя различные звуковые ограничения. Ведь современные учёные (например, исследования компании Oxford Acoustics) отмечают негативное влияние шума на IQ, сердечно-сосудистую, пищеварительную, половую и дыхательную системы человека, связь с возникновением головной боли и тошноты. Кстати, негативные свойства шума активно применялись спецслужбами в форме пыток. Например, американские спецслужбы на допросах для подавления воли допрашиваемых использовали композиции группы «Metallica».

Тем не менее современный человек не готов расстаться с шумом. Отсюда и акции протеста против звуковых санкций городских властей (например, парад музыкантов в Новом Орлеане в 2014 году). И неожиданная поэтизация шума в музыкальном искусстве XX–XXI веков в таком музыкальном направлении, как «конкретная музыка». Один из композиторов-авангардистов, Пьер Шеффер, создавал пьесы из звуков сигнала машиниста, грохота колёс поезда и прочих индустриальных и природных шумов. Как не вспомнить здесь Маяковского: «А вы ноктюрн сыграть могли бы на флейте водосточных труб?». Эти музыканты смогли...

Но оставим музыкальную эстетику авангардистов. В конце концов, и в чаяниях композиторов «конкретной музыки» была своя правда. Неслучайно Рильке писал: «Вещи поют». Творец создал мир удивительно гармоничным, мы же в суете часто не замечаем этой повседневной красоты. Известен опыт композитора Джима Уилсона, который просто записал звуки стрекотания кузнечиков, а затем замедлил их: оказалось, они поразительно похожи на человеческий хор и очень мелодичны...

Для современного человека стало очевидным, что шум измеряется не только в децибелах: это гораздо более широкое понятие. Например, шум информационный.

Мы, кажется, укротили шум. Если ещё в IV веке Блаженного Августина поражала сама привычка святого Амвросия читать молча (читали вслух до середины — конца Средних веков!), то сегодня человек даже общаться научился беззвучно — лишь легонько прокручивая колёсико мышки да постукивая пальцами по клавиатуре компьютера.

Тем не менее, даже находясь в формально физической тишине комнаты, можно у монитора подвергаться шумовым атакам неотфильтрованного потока информации благодаря новым технологиям, более доступным горожанам. Ещё в 2013 году в своём львовском докладе выдающийся социолог Зигмунт Бауман приводил два парадокса современного информационного общества: во первых, объём информации не пропорционален нашей способности воспринять её. Во-вторых, переизбыток информации не сделал современного человека компетентнее и увереннее. Напротив, накрытый лавиной информации, наш современник оказался совершенно дезориентирован и растерян. Попробуйте ввести в поисковую строку Google интересующий вас вопрос, и вы получите противоречивые ответы с миллиона разных сайтов.

В условиях информационного шума у человека формируется клиповое сознание, не способное целостно воспринимать реальность, устанавливать причинно-следственные связи, обобщать и делать выводы. Его мышление «мозаично» (наполнено цитатами, лозунгами-постами социальных сетей и прочим) и легко поддаётся манипуляциям. Появляется болезненная потребность поглощать всё новую и новую информацию. Исследователи-психологи даже выделяют такую современную фобию, как FOMO (Fear of missing out) — страх упустить что то важное и интересное, одним из проявлений которого является привычка постоянно проверять обновления на страничках у знакомых в Facеbook, Twitter и других социальных сетях. Неслучайно популярны нынче грустные карикатуры, изображающие влюблённых, на свиданиях даже не глядящих друг на друга, а листающих ленту новостей в своих гаджетах.

«Выйдя на улицу без мобильного телефона, многие чувствуют себя так, будто вышли без штанов», — шутит Бауман. По данным исследования компании GlobalWebIndeх, среднестатистический интернет-пользователь проводит в сети шесть часов в сутки, то есть более одной трети времени своего бодрствования. Выходит, треть реальной жизни заменяется виртуальной.

Но главное — в этом беспрерывном гуле человек не способен сосредоточиться и услышать себя, Другого, Бога. «Шум — единственная самозащита зла от голоса тихой человеческой совести, от тихого Слова Божия... „Весь мир мы обратим в Шум!“ — говорит диавол», — писал архиепископ Иоанн (Шаховской).

Современный человек, травмированный информационной переинтоксикацией, боится тишины, хотя и нуждается в ней: он просто не знает, что с ней делать.

А ведь тишина необходима. Прежде всего в отношениях: с людьми, с Богом. Часто мы говорим, что по настоящему люди близки, если им комфортно молчать вместе. «Слова нужны им (влюблённым) для того, чтобы сделать тишину слышимой», — говорил Макс Пикар.

В отношениях с Богом тоже нужно учиться побыть перед Ним просто в тишине. У Симеона Нового Богослова находим интересное понятие: «безмолвное пение» — как внутренняя сокрытая направленность души к Богу. Тишина играет одну из ключевых ролей в практиках исихазма, без которого трудно помыслить православие. И наше молчание здесь — как жест смирения и сосредоточения, как признание наших границ рядом с Безграничным, нашей невозможности познать Непознаваемого.

Да и сам принцип православного апофатического богословия будто говорит нам, что перед Богом «слова отступают» (С. С. Аверинцев), язык терпит поражение, так как недостаточен для именования Того, Кто Сама Полнота и Избыток... Матерью молитвы потому называл молчание преподобный Иоанн Лествичник: молитва даруется в тишине как дар нам (а не наш дар), как возможность войти в общение с Творцом.

У нашего современника, митрополита Антония Сурожского, есть прекрасные воспоминания на эту тему.

«Жан-Мари Вионнэ, французский подвижник, известный как Святой Кюре из Арса (1785–1859), рассказывал, что он как то раз спросил старого крестьянина, целыми днями просиживавшего у него в храме на своём месте, по видимому, даже не молясь, что он делает. И тот ответил: „Я смотрю на Него, Он — на меня, и нам хорошо вместе“».

И ещё одно: «Лет двадцать пять тому назад, вскоре после того как я стал священником, меня послали служить перед Рождеством в дом престарелых. Там была одна старушка, которая впоследствии умерла в возрасте ста двух лет. Она подошла ко мне после первой службы и сказала: „Отец Антоний, я хотела бы получить совет о молитве“. Я предложил: „Тогда обратитесь к отцу такому то!“. Она ответила: „Все эти годы я обращалась к людям, у которых, как считается, есть знание о молитве, и никогда не получила от них дельного совета. И я подумала, что вы, который, вероятно, ещё ничего не знаете, может быть, случайно скажете что нибудь полезное“. Это было очень обнадёживающее начало! Я её тогда спросил: „А в чём ваша проблема?“. И старушка моя ответила: „Вот уже четырнадцать лет я почти непрерывно твержу Иисусову молитву и никогда не ощутила Божие присутствие...“.

Тогда я действительно по простоте сказал ей то, что думал: „Если вы всё время говорите, когда же Богу слово вставить?“. Она спросила: „А что же мне делать?“. И я сказал: „После утреннего завтрака пойдите в свою комнату, приберите её, поставьте кресло поудобнее, так, чтобы за его спинкой остались все тёмные углы, которые всегда есть в комнате у пожилой женщины и куда упрятываются вещи от посторонних глаз. Зажгите лампаду перед иконой и потом оглядитесь в своей комнате. Просто сидите, глядите вокруг и постарайтесь увидеть, где вы живёте, потому что, я уверен, если вы молились все последние четырнадцать лет, то вы очень давно не замечали своей комнаты. Потом возьмите вязание и в течение пятнадцати минут вяжите перед лицом Божиим; но я запрещаю вам произносить хоть одно слово молитвы. Просто вяжите и старайтесь радоваться тишине своей комнаты“.

Она подумала, что это не очень благочестивый совет, но решила попробовать. Через некоторое время пришла ко мне и говорит: „А знаете — получается!“»

Хорошо ли нам вместе с Богом просто так — без просьб, претензий, жалоб? Понимаем ли мы подлинное значение «умной молитвы» — безмолвной, сердечной? Получается ли у нас, жителей мегаполиса-муравейника, вырвать себя из потока нашей суетливой жизни, остановиться, умолкнуть, позволить говорить Ему или просто помолчать с Ним вместе?

Думаю, нам рано выносить приговор самим себе. Надежда есть. Голод по тишине всё таки остался. Даже в светской культуре, как бы мы ни брюзжали в её сторону. Разве не поэтому появляются беззвучные пьесы, а-ля «Четыре минуты тридцать три секунды» американского композитора Джона Кейджа, бессловесные книги с чистыми страницами, типа «Ничто», и многое другое?..

Ранее опубликовано: № 4 (91) Дата публикации на сайте: 06 February 2020

Дорогие читатели Отрока! Сайт журнала крайне нуждается в вашей поддержке.
Желающим оказать помощь просьба перечислять средства на  карточку Приватбанка 5457082237090555.

Код для блогов / сайтов
Разместить анонс

Добавить Ваш комментарий:

Ваш комментарий будет удален, если он содержит:

  1. Неуважительное отношение к авторам статей и комментариев.
  2. Высказывания не по теме, затронутой в статье. Суждения о личности автора публикации, выяснения отношений между комментаторами, а также любые иные формы перехода на личности.
  3. Выяснения отношений с модератором.
  4. Собственные или чьи-либо еще стихотворные или прозаические произведения, спам, флуд, рекламу и т.п.
*
*
*
Введите символы, изображенные на картинке * Загрузить другую картинку CAPTCHA image for SPAM prevention
 
Дорогие читатели Отрока! Сайт журнала крайне нуждается в вашей поддержке.
Желающим оказать помощь просьба перечислять средства на карточку Приватбанка 5457082237090555.
Отрок.ua в: