Отрок.ua

This page can found at: https://otrok-ua.ru/sections/art/show/u_ljubvi_est_tolko_nachalo.html

У любви есть только начало

Виктория Могильная

Бывают дни, напоминающие чудесную симфонию: на небе ни облачка, душа поёт и радуется солнцу. К тому же, ощущение собственной важности наполняет уверенностью, что это я не ленился, учился, трудился и заслужил счастье. Но бывает наоборот: «награды» достаются нам почти даром. Их упаковывают и раздают в шаговой доступности — под крышей родительского дома. Здесь ночами спят беспокойно, волнуются, молятся и предают нас в руки Бога.

Один известный священник недавно опубликовал на своей странице в социальной сети фотографию, где он бережно обнимает маму и оба с улыбкой смотрят в объектив. Я невольно залюбовалась ими: по доброму наивные лица светились изнутри. Известно, что этот батюшка уважаем как в церковных, так и в светских кругах, чрезвычайно образован и по современным меркам стопроцентно успешен. Однако что то подсказывало мне, что сиял он по другой причине. К портрету прилагалась «пояснительная записка»: «Если мать ещё живая, счастлив ты, что на Земле есть кому, переживая, помолиться о тебе...». Мужчины тут вправе обидеться — а как же отцы? Почему, собственно, феномен материнской молитвы стал притчей во языцех? Разве отцов на Небе «плохо» слышно? Секрет бóльшего взаимопонимания женщины с Богом в «детских» вопросах, наверное, кроется в близости родства: сначала физически — сочетаясь одним дыханием и кровообращением с ребёнком, затем — на расстоянии мать способна догадываться о его нуждах с невероятной точностью.

Со временем взаимопонимание с Небом только растёт. Взросление дочери или сына ускоряет биение родительского сердца, а материнскую тахикардию не лечит ни одно лекарство, кроме доверительных бесед с Тем, Кто переживает не меньше. Об их здоровье, семейном мире, удачной работе. Изо дня в день молитва о благополучии родных детей становится одновременно и личным спасением, и тем самым невидимым «материнским капиталом», позволяющим открывать перед детьми множество дверей. Правда, не всегда заслуженно, но Бог знает, по чьей личной просьбе.

История первая: уморительная

Женщина часто переживает собственные глобальные проблемы не так остро, как маленькие и великие трагедии в жизни своего ребёнка. Замечая её растерянность, добрые люди спешат на помощь с дельным советом: «Молись! Молитва матери со дна морского достанет!». Казалось бы, самое время ему незамедлительно последовать, но, откуда ни возьмись, появляются тысячи предлогов для сомнений: «Я не умею хорошо молиться/мне не хватает дерзновения/я недостойна быть услышанной». Знакомство с Настей и её незатейливый рассказ побудили меня задуматься: а действительно ли на Небе слышны только правильные, достойные молитвы? Или «случайные» тоже?

Дело было зимой. Посмотрела Настя на себя в зеркало, оценила масштабы тёмных кругов под глазами и решила в срочном порядке бежать от офисной духоты — поближе к пальмам и торжествующему океану. Заручившись одобрением начальства, внимательно изучив все предложения и отзывы, она с нетерпением кликнула на экране компьютера фразу «оплатить тур» и прожила две недели в предвкушении пьянящего счастья. Наконец то чемодан собран, купальник куплен, цветы с котом отправлены к соседке. Осталось проверить документы и вызвать на утро такси. Но паспорта на своём месте не оказалось... И не только на своём. Ни в машине, ни в гараже, ни в папках, ни в тумбочке, ни под кроватью, вообще — нигде. Чем ближе очевидное становилось явным, тем ниже опускались Настины руки. «Мам, ты только не переживай, но я никуда не лечу», — всхлипывала она в трубку за два часа до вылета, прощаясь не столько с потраченной впустую суммой, сколько с маленькой, но реальной мечтой. Неужели завтра снова всё будет таким же, как и вчера — будничным и снежным?

Посмотрев на часы, поняла, что будет. До вылета оставалось чуть больше часа, регистрация на рейс подходила к концу, и Настя машинально, в последний раз, открыла верхний ящик комода. Паспорт, как и прежде, отсутствовал. Она выдвинула ящик полностью, сняла и положила на кровать. А за ним и второй, и третий. На оголённом дне комода лежала синяя пропажа, нисколько не смущаясь своего нелепого бегства. До взлёта ровно час. На ожидание такси нет лишней секунды. Настя и не заметила, как чемодан оказался в её машине, как трясущимися руками она завела мотор и рванула поздней ночью с Севастопольской площади в аэропорт «Борисполь». Ни красный свет светофора, ни цифры на спидометре — ничто не могло её остановить.

Правды ради следует заметить, что героиня нашего рассказа всё же успела по дороге позвонить знакомой стюардессе и попросить о помощи. Та в свою очередь не подвела: Настю в аэропорту ждал специальный человек у специального выхода с машиной, мигом «перелетевшей» взлётное поле за две минуты. Пока один пассажир скандалил с бортпроводником относительно поломанного кресла, Настя вспомнила, что не сообщила хорошие новости родителям.

«Мама, мам, я в самолёте. Не поверишь, я его нашла!» — еле переводя дыхание, тараторила она в трубку. Но в ответ услышала только странную тишину. «Ты что, не рада за меня?» — удивлённо спросила Настя, чем вызвала на себя косые взгляды соседей. «Рада, конечно... Только мне теперь придётся поститься целый месяц!» — со смешинкой в голосе призналась мама.

Настя никак не могла понять. Родители никогда не разделяли её веры. Не поздравляли с церковными праздниками, недоумевали, зачем она тратит выходные на длинные службы, иронизировали над привезёнными «сувенирами» из регулярных паломничеств. И вдруг мама собралась поститься?!

«Дочка, — оправдывалась она, — после твоего звонка я места себе не находила и пока металась по дому, заметила икону, которую ты подарила, помнишь? Я возьми и ляпни сгоряча: „Господи, если Ты есть, и моя дочь, несмотря ни на что, попадёт на море, обещаю, что буду поститься Тебе месяц!“».

Настя мысленно перекрестилась. Наверное, за всю историю авиации никто так загадочно не улыбался в салоне самолёта. Но девушка знала: это только начало.

История вторая: спасительная

В Священном Предании самым запоминающимся примером «спасения утопающего» по молитвам матери для меня является многолетний подвиг праведной Моники. Ошибки юности горячо любимого сына доставляли ей мучительные нравственные страдания. Однажды, обратившись за помощью к православному епископу, святая услышала обнадёживающий ответ: «Невозможно, чтобы сын этих слёз был потерян». И владыка не ошибся: после девяти лет пребывания в секте манихеев, прижив незаконнорождённого ребёнка, сын не только не погиб душой, но был принят в сонм святых неразделённой Церкви.

Блаженный Августин тяжело переживал расставание с матерью и её уход в Вечность: «Ли­шил­ся я в ней ве­ли­кой уте­ши­тель­ни­цы, ра­не­на бы­ла ду­ша моя, и слов­но разодра­на жизнь, став­шая еди­ной; её жизнь и моя сли­лись ведь в од­но...». И всегда вспоминал её плач о нём с благодарностью: «...Ты простёр руку Твою с высоты и „извлёк душу мою“ из этого глубокого мрака, когда мать моя, верная Твоя служанка, оплакивала меня перед Тобою больше, чем оплакивают матери умерших детей. Она видела мою смерть в силу своей веры и того духа, которым обладала от Тебя, — и Ты услышал её, Господи; Ты услышал её и не презрел слёз, потоками орошавших землю в каждом месте, где она молилась; Ты услышал её» (блаж. Августин. Исповедь. Книга III. 11, 19).

С того дня век за веком прошло семнадцать столетий, и может показаться, что подвигам нет места в современном мире. Эпоха невиданных скоростей не терпит долгосрочных перспектив. Но верующий человек по прежнему готов ждать и надеяться. Тем более пока на земле рождаются дети, в церкви перед иконами будут гореть свечи и вздыхать украдкой женщины. Такие, как наша следующая героиня.

«Только попробуй ещё раз!» — Марина демонстративно грубо запихивала ногой под кровать небольшую коробку, не обращая внимания на вмиг покрасневшие глаза мамы. Столько лет посещая церковные собрания, дочь усвоила наставления пастора на отлично: молиться иконам — грех, а значит их место — под кроватью. Каждый раз возвращаясь с работы и замечая «проклятые доски» на почётном месте, она устраивала скандал. Ни семьёй, ни собственной жилплощадью Марина не обзавелась, поэтому тихой и безропотной Нине Степановне ничего не оставалось, как беззвучно вздыхать и молча уходить на кухню.

Духовная брань продолжалась двадцать лет. Досуг, друзья, волонтёрские проекты, совместный отдых — интересы дочери связывали её с «религиозной» общиной куда крепче родственных связей. Двадцать лет Нина Степановна делилась бедой с Божией Матерью: дома — про себя, в храме — чуть слышно. Прижимаясь лбом к прохладному стеклу на иконе, она просила об одном. «Церковь», где обрела счастье её дочь, запретили во многих странах мира, и Нина Степановна опасалась, что шансы на возвращение дочери оттуда с каждым годом близились к нулю.

И тут Марине приснился классический страшный сон с абсолютным «эффектом присутствия», в котором она полночи блуждала по аду. «Эффект» был настолько убедительным, что Марина в ужасе принялась звать на помощь. Заметив неподалёку юношу в белой одежде, она подошла ближе и, вцепившись ему в рукава, стала умолять показать ей выход из этого жуткого места. «В молитве. Только ты на иконах спишь, у тебя не получится...» — не успел он закончить фразу, как Марина резко проснулась и вскочила с кровати. Задыхаясь, достала коробку. Расставила их на книжной полке. До рассвета не сомкнула глаз. Боялась. Потом успокоилась: впервые на душе было так тихо и хорошо. Утром Нина Степановна опять поспешила на кухню — на этот раз за двойной порцией корвалола. Глаза отказывались верить увиденному, а сердце от волнения не вмещалось в груди.

Марина отнеслась к переменам очень серьёзно. Бережно хранила в душе новые чувства. Исповедь, Причастие, объяснение с пастором, долгий разговор с друзьями — все трудности воцерковления давались ей настолько легко, словно Кто то долго и мудро копил для неё силы, а затем подарил огромные крылья для первого полёта. Сегодня Марину не отличить от остальных прихожан на воскресной службе. Крестится, кланяется, поёт вместе со всеми. Даже не верится, что так было не всегда.

История третья: удивительная

Витю любила мама. Бедовый, строптивый, ни дня без баловства и происшествий. К тому же младший. Любила так преданно, что, пока жила и дышала, сына обходила стороной любая напасть. «Заговорённый» — шутили соседи, когда в очередной раз судьба «промахивалась» и Витя избегал подзатыльников. До самой смерти на 94 м году жизни его мама не пропускала ни одной всенощной и, можно сказать, действительно «уговаривала» Бога, «выстаивала» сына на коленях. В доме образа из «божницы» не убирались даже в самые лютые атеистические времена.

Первый раз Витя чудом нашёлся во время бомбёжки. Когда в 1943 м большое село ринулось врассыпную, трёхлетнего мальчугана буквально растворило в себе человеческое море. Бежали без оглядки в заболоченный лес. Неизвестно, сколько в те дни мать обошла дорог и тропинок, но Витю нашла. Помогли добрые люди.

Жили голодно. Местные мальчишки работали пастухами, следили, чтобы коровы не забредали в колхозную лесопосадку, иначе хозяевам выписывали немалый штраф. Как то пацаны заметили в траве противотанковую мину и, конечно, не удержались, стали ковырять находку. Пока решали, с какой стороны начинать, Витя заметил исчезновение доверенной ему коровы. Первым делом бросился в «запретную зону», и когда был там, случилось непоправимое — все пятнадцать ребят подорвались на мине.

Учился из рук вон плохо, дружил с хулиганами, домой приходил поздно. Выяснив, что директор школы отказывается переводить Витю в девятый класс, мама немедленно отправилась к нему в кабинет. Очень рано оставшись сиротой и мучаясь от собственной безграмотности, она желала другого будущего своему ребёнку. Не задумываясь, опустилась перед директором на колени... Многие годы Витя не мог забыть этой сцены. Ему было так горько, так обидно за мать, что он пообещал себе, что больше никогда не причинит ей страданий.

Окончил школу без троек, затем — ремесленное училище, освоение целины в Казахстане. Впереди открывались большие перспективы по партийной линии, однако благородная красота военной формы, воспоминания детства, рассказы бойцов вдохновили романтикой не одно мальчишеское сердце того времени. И мечта Вити послужить Родине определила дальнейшие планы без колебаний: служба в армии, танковое училище, женитьба, Германия, Средняя Азия, Военно-политическая академия в Москве. Два года пребывания военным советником в Афганистане. И нигде — ни царапины.

Однажды Витя по настоятельной просьбе другого офицера уступил тому свою очередь в карауле. И как раз в тот день обезумевший на почве ревности сержант выпустил полный боевой комплект в караульных, застрелив их и себя. Вити снова не оказалось рядом.

А вот избежать Чернобыльской трагедии не удалось. Совесть не позволила. Первые, самые опасные, десять дней Виталий (так звучало его полное имя) Васильевич провёл непосредственно возле реактора. Руководил молодыми солдатиками, поддерживал морально, заботился, запрещал им курить на территории энергоблока. Один за одним погибали от лучевой болезни товарищи, но он продолжал жить. Пенсионером преподавал в Киеве на курсах усовершенствования политработников при Министерстве обороны. В то время как биография Вити была перенасыщена важными, интересными событиями, в «тылу» медленно протекали тихие, ничем не примечательные дни его пожилых родителей. Отец проработал всю жизнь грузчиком, мать — домохозяйкой. При муже-атеисте ухитрялась вести строгую, аскетическую жизнь. К примеру, в Великий пост без лишних слов готовила ему скоромную пищу, а сама иногда от воздержания теряла сознание. Благодаря старшей сестре по памяти знала старинный молитвослов наизусть. Чем бы ни занималась по дому, молилась. Навещая отчий дом, Витя постоянно осаживал отца, если тот начинал подшучивать над православной верой. Сын веры не знал, но уважал, как неотделимую часть любимой матери.

Когда она умерла, год спустя Виталий Васильевич заболел раком лёгких. Врачи обещали максимум месяц, но он продержался двенадцать. Оставалось незаконченным одно дело. Сын Дмитрий надумал жениться, а пропустить знакомство с невестой сына человеку армейской закалки не положено, пусть и на смертном одре. Там и произошло с ним последнее чудо.

— Анна, очень приятно, — светло улыбнулась и протянула руку девушка с голубыми раскосыми глазами. До последнего оставаясь офицером, Виталий Васильевич с трудом, но всё же встал с кровати — как обычно, если в комнату входила женщина. Уточнив отчество, не мог скрыть удивления: будущую невестку звали Анна Александровна. Как маму. А когда девушка пригласила в комнату своего отца, больной вначале молча прикоснулся губами к руке седовласого мужчины с бородой и только затем сказал: «Верую, верую, батюшка!». Анна действительно была дочерью священника (о чём Виталий Васильевич не знал).

На следующий день отец Александр сменил штатскую одежду на подрясник и пришёл со Святыми Дарами напутствовать умирающего. Неожиданно к больному вернулись память и ясный ум, вспомнились мельчайшие подробности раннего детства. Вдумчивая исповедь глубоко тронула священника.

Прожив ещё три недели и выпив глоток вина в честь любимого праздника, полковник танковых войск, ветеран Вооруженных сил, ликвидатор аварии на Чернобыльской АЭС Виталий Васильевич Терещук мирно почил 24 февраля 1999 года. Хоронили в спокойный, лёгкий снегопад, с почётным караулом, под ружейные залпы. Наверное, Анна Александровна смотрела с Неба и радовалась. Она дождалась. Сын достойно приготовился к главной Встрече. Разве не об этом мечтают все матери?

Ранее опубликовано: № 4 (97) Дата публикации на сайте: 10 July 2020