Вечная любовь

Памяти Мишеля Леграна

26 января 2019 года ушёл из жизни выдающийся композитор, дирижёр, аранжировщик, пианист, актёр Мишель Легран, написавший около 800 мелодий к почти 250 кинокартинам. Среди тех, кто исполнял его песни, — Шарль Азнавур, Фрэнк Синатра, Барбра Стрейзанд, Рэй Чарльз, Лайза Минелли, Ив Монтан, Эдит Пиаф...

В 2014 году Легран принял православие, поэтому после смерти был отпет в парижском Александро-Невском соборе на улице Дарю, в котором в своё время отпевали Тургенева, Шаляпина, Бунина, Кандинского, Окуджаву. А вся его жизнь стала благодарным ответом судьбе, с первых детских лет пославшей ему столько горьких испытаний.

У философа Василия Розанова есть поэтичная метафора: душа — это не существо, а музыка. Не менее красивое предположение высказал наш современник, богослов Александр Филоненко — о том, что, возможно, в Царствии Небесном языком общения будет именно музыка. Но если в Небесном Иерусалиме и звучит мелодия, вряд ли она сопоставима хоть с чем нибудь из того, что мы слышали на земле. А вот о чём мы можем с уверенностью говорить, так это что в звучании XX века чётко различимы мотивы, созданные Мишелем Леграном.

«Есть музыка разума и музыка сердца. Я создаю музыку сердца и пишу её для тишины», — говорил о себе французский маэстро. А земляк композитора писатель Фредерик Бегбедер писал: «Если в жизни наступает чёрная полоса, музыка Леграна её высветляет...».

Казалось, Сам Бог предопределил путь Мишеля и его сестры Кристиан, впоследствии известной джазовой певицы. Они родились на окраине Парижа в семье музыкантов: отец — дирижёр, мать — пианистка, дядя — один из самых выдающихся французских дирижёров, на концерт которого в послевоенное время невозможно было достать билет. Когда мальчику исполнилось три года, отец оставил мать с двумя маленькими детьми на руках. Начались безрадостные будни бедствующей семьи. Мать, взявшая на себя тяжёлую ношу обязанностей главы семейства, стала жёсткой и неласковой. Легран вспоминал, что в их семье мама никогда не обнимала детей, а себя почему то требовала называть странным словосочетанием «их мать». Многие привычные детские радости (например, велосипед) в силу финансовых трудностей оказались недоступны. Может быть поэтому уже во взрослом возрасте Легран будет жить с такой жаждой, пытаясь попробовать себя в самых разных ипостасях: от музыканта до лётчика, капитана яхты, шахматиста, теннисиста, путешественника.

Какое то время отдушиной для мальчика было общение с дедушкой-армянином — «нежным, грустным и тёплым человеком», привившим ребёнку любовь к народной музыке. Это был крайне набожный христианин, еженедельно посещавший вместе с внуком воскресные богослужения в храме на улице Жана Гужона. Дед пережил страшный опыт: когда ему было всего девять лет, в 1915–1916 годах, во время Первой мировой войны, начался геноцид армян-христиан со стороны турок-мусульман. Ребёнком он буквально пешком вынужден был уйти из родного села Араткир, а затем покинуть и Армению. Расправа над «неверными» осуществлялась тогда самым диким, жестоким образом: во время депортации людей перегоняли как скот, а истощённых и обессиленных по дороге добивали. Насчастных резали на части, распинали на крестах, сгоняли на баржи и топили, сжигали живьём... До сих пор не установлено точное число уничтоженных армян, исследователи называют примерную цифру, но и это — от одного до полутора миллионов человек.

Память о трагедии родного народа дедушка передал и Мишелю, который впоследствии всегда называл себя «немного армянином», несколько раз посетил этническую родину и в интервью постоянно напоминал о необходимости признания этого преступления против армянского народа (принципиально не гастролировал в Турции, как, впрочем, и в Германии, памятуя события Второй мировой войны).

Когда мальчику исполнилось десять, не стало и дедушки (всю жизнь потом Легран бережно хранил принадлежавшие деду музыкальные инструменты). Ребёнок ощутил себя абсолютно одиноким. В школе он был объектом постоянной травли и насмешек со стороны сверстников, дома искал общения со взрослыми, но в ответ получал лишь леденящее: «Ешь и иди спать». О своём детстве Легран говорил: «Если бы меня попросили подобрать цвет к воспоминаниям, я выбрал бы серый, а если бы надо было назвать ощущение — одиночество».

Отчаяние мальчика усугубляла болезнь: он родился с редкой патологией — трещиной в грудной клетке. Врачи сказали матери, что ребёнок не жилец, однако женщина нашла возможность вылечить сына и ежегодно отправляла его на север Франции, в Берк, где он проходил курс лечения холодом. По воспоминаниям, маленький Легран жил в постоянном ожидании смерти.

После ухода деда единственными собеседниками затравленного ребёнка стали книги и пианино: мальчик слушал музыкальные произведения по радио и пытался на слух их воспроизвести.

Он оказался талантливым музыкантом, и в одиннадцать лет поступил в консерваторию. «Моя жизнь началась с поступления в консерваторию», — писал Легран. Здесь он встретил людей, с которыми можно было не просто говорить, но говорить на одном языке. Истинные энтузиасты.

Благодарность и дружбу с преподавателями Мишель сохранил и в зрелом возрасте — например, с выдающейся пианисткой, педагогом, композитором Надей Буланже, среди учеников которой были Джордж Гершвин, Астор Пьяцолла и другие. Степень увлечённости любимым делом тогдашнего музыкального окружения Леграна хорошо иллюстрирует эпизод из его воспоминаний о Наде: «Когда у меня были проблемы с оркестровкой, смешиванием стилей, я обращался к ней даже после окончания её класса. Однажды звоню ей: „Ты мне нужна, я застрял...“. — „Приходи в среду в пять часов“. Как узнать, это пять часов утра или вечера? Надя вставала каждый день в шесть и в семь начинала занятия. Я не хотел перезванивать ей, обижать расспросами. Выбрал утро, поэтому не ложился спать и позвонил в дверь её дома в пять утра. Она ждала меня! Я плакал от восхищения, увидев её».

Будучи студентом, Мишель с жаждой впитывал новые знания. Записывался одновременно в классы сразу нескольких инструментов — гитары, тромбона, виолончели и других, чтобы лучше, изнутри познакомиться с «кухней» оркестровой музыки. Однако консерватория закончилась, а Мишель так и не знал, какой именно музыкальной деятельностью заняться: композитора, аранжировщика, дирижёра симфонического оркестра, джазового или классического пианиста. Пока оставался на распутье, подрабатывал в пригородных кинотеатрах, аккомпанируя певцам в выступлениях между киносеансами — по 5 франков за сеанс.

Начинал свой путь Легран всё же как аранжировщик, выпустив альбом знаменитых французских мелодий «Я люблю Париж», ставший очень популярным в Новом Свете.

Франция конца 1950 х — начала 1960 х — это Франция молодых. Количество молодёжи в послевоенном поколении увеличилось в три раза. Быть молодым тогда было модно. Это всеобщее омоложение французской культуры Француаза Жиру назвала «Новой волной» (и только после публикации в 1962 году в журнале «Cahiers du Cinéma» этим понятием стали обозначать сугубо направление в кино).

И всё это на фоне стремительного экономического развития страны благодаря эффективным реформам де Голля. Росло благосостояние французов: открывались первые супермаркеты, практически каждая семья могла позволить себе добротную бытовую технику, развивалась культура досуга с синема, кабаре, где выступали набирающие популярность шансонье, рок-клубами, барами со всё ещё интересным публике джазом. В атмосфере такого потребительского рая появилась плеяда режиссёров, ставящих под сомнение ценности сытой буржуазной жизни. Собственно, их и назвали «Новой волной». Молодые, дерзкие, без режиссёрского образования, бывшие кинокритики — сотрудничество с ними принесло молодому Мишелю Леграну первый громкий успех. Фильмы «новой волны» — принципиально некоммерческое экспериментальное кино с героями-маргиналами, без хеппи-эндов, стилистически очень разное (эстетический плюрализм — один из главных принципов «новой волны»).

Благодаря революции кинотехники кинопроцесс перебрался прямо на улицы. Ставились эксперименты и со звуком — одним из самых ярких стала меланхоличная киноопера «Шербурские зонтики» (1964) Жака Деми о трагичной истории любви продавщицы зонтиков, не дождавшейся возлюбленного с войны в Алжире. Музыка к этой киноленте стала визитной карточкой Леграна.

Изначально это был авантюрный проект, возможно, абсолютно неокупаемого фильма, где все герои поют (без чередования с диалогами и без танцев, как в американских мюзиклах). Ни один продюсер не соглашался давать на него деньги, но идее помог воплотиться в жизнь русский эмигрант-издатель Пьер Лазарев.

Легран поставил себе сложнейшую задачу: передать музыкой интонации повседневной человеческой речи и при этом ритмически попасть в тексты Деми. Неожиданно фильм «выстрелил». Светлые джазовые мелодии из кинофильма имели феноменальный успех во всём мире и звучали на всех мировых танцплощадках.

Мишель Легран и Жорж Делерю озвучили практически все фильмы «Новой волны». И каждый фильм — работа на энтузиазме, так как до конца оставалось неясно, получат музыканты гонорар или нет. «То была эпоха благословенной бедности кино... В этом была красота», — вспоминал композитор. И однако же на Леграна обрушилась слава, он оказался востребован в разных странах.

Тем временем Францию захлестнула волна революционных беспорядков мая 1968 го. Самая крупная забастовка в истории страны, охватившая почти десять миллионов человек, началась со студенческого бунта против запрета совместного проживания в общежитиях парней и девушек. Постепенно требование сексуального раскрепощения обернулось протестом против прежней «серой» консервативной эстетики («наши отцы носили серые костюмы, но нам больше нравятся лиловые брюки и оранжевые свитера»), а со временем и против политических «левых».

В пятом округе Парижа разбирали брусчатку, строили баррикады, жгли автомобили, развешивали плакаты с изображением Ленина, Мао, Че Гевары, захватывали университеты и заводы. Никакой конкретной, чёткой программы не было, один лозунг утопичнее другого: «Будьте реалистами — требуйте невозможного», «Запрещено запрещать», «В обществе, отменившем все авантюры, единственная авантюра — отменить общество!», «Вся власть воображению!», «Пролетарии всех стран, развлекайтесь!», «Скука контрреволюционна», «Беги, товарищ, старый мир пре­­сле­­дует тебя» и прочие. «Романтический перегар» — так говорил о подобных утопиях выдающийся богослов XX века протоиерей Георгий Флоровский.

В то же время протест поддержали ведущие интеллектуалы страны: философы Ж. П. Сартр, Ги Дебор, М. Фуко, режиссёры «Новой волны», добившиеся отмены Каннского фестиваля. К забастовке присоединились и рабочие. Итогом революции стали небывалые уступки со стороны правительства (увеличение минимальных зарплат на 35 %, сокращение рабочей недели и прочие), которые однако, как отмечают экономисты, остановили стремительный рост экономики страны, наметившийся в десятилетия правления непопулярного, жёсткого генерала де Голля.

В такую эпоху творил композитор.

Он писал музыку к кинофильмам в Великобритании, США, создавая в год музыкальное сопровождение к трём-четырём фильмам и сериалам. Его авторитет в Голливуде был столь велик, что он мог, например, позволить себе предложить режиссёру Норману Джуисону делать монтаж фильма «Афёра Томаса Крауна» под свою музыку, а не наоборот (уникальный случай в истории кино и попадание «в десятку»: «музыкальный» Оскар 1968 года).

Казалось бы, живи и в ус не дуй, «собирай сливки» с востребованных кино- и джазовых проектов. Но не таков был Легран. По его собственному признанию, он никогда не искал славы. А стабильная, однообразная творческая деятельность только вредила музыке, так как превращала её в конъюнктурный продукт. «Лос-Анджелес — край вечного лета и застывшего времени. Никакой смены сезонов, ни тучки, ни дождика — ни-че-го! Наступает момент, когда постоянное присутствие солнца начинает просто взрывать тебе мозг. Помню, Эдит Пиаф как то сказала мне: „Если случится тебе оказаться в Америке, никогда не бросай там якорь. В Америке надо быть только проездом. Иначе просто иссякнешь как творческая личность. Там нет никакой эмоциональной подпитки“». Неожиданно для всех в зените славы Легран бросает всё в США и возвращается в Париж: «Мне кажется, в творческой профессии всегда надо ощущать себя новичком. Дебютантом. Новичок всегда нервничает, всегда не уверен в себе, изводит себя вечными вопросами — и у него всё получается. А убежденный профи похож на саркофаг, внутрь которого уже не проникают живые звуки».

Легран был настоящим тружеником и работал до последних дней жизни (себя он в шутку называл «музыкальной фабрикой»): продолжал писать музыку к кино, планировал гастроли.

Вечная тема его творчества — любовь: «Она и облагораживает, и преобразует, и очищает, и порой дарит отчаяние. Да-да, отчаяние, из которого никто не выходит безбожником», — говорил он.

История любви самого Леграна удивительна. Мишель познакомился с «главной любовью своей жизни» актрисой Машей Мериль (потомственной княжной Гагариной, наследницей известных украинских помещиков) в 1964 году в Бразилии на международном кинофестивале в Рио де-Жанейро. Он был женат, воспитывал двоих детей, Маше через две недели также предстояла свадьба. Для обоих было недопустимо обеспечить себе личное счастье ценой предательства близких людей и причинения им боли, поэтому тогда влюблённые не позволили своему чувству перерасти в отношения. Дали себе слово забыть друг друга и расстались... на долгих пятьдесят лет.

И вот в 2013 году Мишель Легран, уже пожилой человек, пришёл на премьеру пьесы своего друга Дидье ван Ковелера «Близкие отношения» и увидел её. Композитор вспоминал, что в тот день испытывал какое то особое предчувствие, даже одевался особенно торжественно. Оба к тому времени уже были одиноки. Легран с пылкостью юноши решил для себя прямо там, в гримёрке, что они должны не расставаться больше никогда: «Я вдруг отчётливо понял, что все эти пятьдесят лет мы оба провели, готовясь к новой встрече друг с другом. Все эти пятьдесят лет мы шли друг к другу. Продолжали любить друг друга. И Кто то сверху нам это отчётливо дал понять, указал путь, свёл нас в тот вечер в театре».

В первые же дни он сделал предложение. Чтобы иметь возможность обвенчаться с любимой (в 82 года!), принял православие. Венчались они в парижском Александро-Невском соборе на рю Дарю. Всего четыре года влюблённые прожили вместе, но это были, по их словам, годы «чуда».

Хоть Легран и отрицал влияние биографии на своё творчество, одна из самых известных песен композитора, «Вечная любовь», исполненная другим выдающимся французским армянином Шарлем Азнавуром, кажется, именно про его историю:

Расцвеченные зори

Посреди серых сумерек.

Всё проходит, всё гибнет.

Но этот рассвет горит

Теплотой

Бессмертного лета.

Вечного лета.

Ранее опубликовано: № 1 (94) Дата публикации на сайте: 29 June 2020

Дорогие читатели Отрока! Сайт журнала крайне нуждается в вашей поддержке.
Желающим оказать помощь просьба перечислять средства на  карточку Приватбанка 5457082237090555.

Код для блогов / сайтов
Разместить анонс

Комментарии

Результаты с 1 по 1 из 1
13:50 01.07.2020 | Светлана
Спасибо!

Добавить Ваш комментарий:

Ваш комментарий будет удален, если он содержит:

  1. Неуважительное отношение к авторам статей и комментариев.
  2. Высказывания не по теме, затронутой в статье. Суждения о личности автора публикации, выяснения отношений между комментаторами, а также любые иные формы перехода на личности.
  3. Выяснения отношений с модератором.
  4. Собственные или чьи-либо еще стихотворные или прозаические произведения, спам, флуд, рекламу и т.п.
*
*
*
Введите символы, изображенные на картинке * Загрузить другую картинку CAPTCHA image for SPAM prevention
 
Дорогие читатели Отрока! Сайт журнала крайне нуждается в вашей поддержке.
Желающим оказать помощь просьба перечислять средства на карточку Приватбанка 4149439318442625.
Отрок.ua в: