Мы будем вместе

Рабочий стол редактора похож на братскую могилу. Его «долгий ящик» забит до отказа: некогда, завтра, потом… Перед самой Пасхой отступать уже некуда — сажусь, честно прочитываю каждый листок. Борюсь с маниакальной жалостью к графоманам. Жалею, что не могу превратить одним махом всех гусениц в бабочек.

Ой!… Не сразу узнала здесь и собственный исчерканный листок. Что ж это я там писала?

Не знаю, когда я доживу до конца свою «прошлую» жизнь.

Ушли под воду элегантные фрегаты. Заржавели груженые баржи. Призрачные острова растаяли в тумане. Но мысль о маленькой утлой лодочке, дрейфующей где-то под семью ветрами, о дорогих сердцу пассажирах не даст мне сполна наслаждаться жизнью новой.

Мы вместе отправлялись в это плаванье. Порой гребли в унисон. Порой теряли друг друга в бурных потоках нашего поиска. Порой уныло грустили на мели. Но уже не первый год я чувствую под ногами твердую почву, освещенную Солнцем Правды, а «команду молодости нашей» носит по быстрым порогам этой духовной Брахмапутры под теми же поблекшими звездами…

От Православной Церкви они меня не «спасали». Мой «синдром неофита» протекал мирно и безобидно. Я не распевала демонстративно «Верую» на корпоративных вечеринках. Не призывала на пляже к покаянию. Не облачалась в угрюмые старушечьи уборы. Никто не заметил перемен — разве что постоянная занятость в выходные да пара новых привычек — экзотичных, но безобидных.

Впрочем, такое впечатление складывалось только внешне. Всю мою жизнь залил почти зримый свет*. Он лился из огромного, непостижимого нового мира. Богослужения, церковные праздники, удивительный строй церковнославянского языка, долгие разговоры с батюшками и книги, огромное количество совсем других книг…

* Боясь смутить читателя, поясню, что имеется в виду вовсе не Фаворский свет, видеть который удостоены лишь святые подвижники. Видимо, впечатление света осталось из-за столь яркого контраста между старой и новой жизнью, переход к которой был таким скорым и внезапным.

Быстро и уверенно вошло в мою жизнь Главное. Но, конечно, не по Сеньке оказалась шапка. Как многих неофитов, меня больше занимало второстепенное. Какие шоколадки можно в пост, прав ли Кураев, мешают ли джинсы спасению — вот какие «важные душеспасительные вопросы» поглощали мое внимание. Жизнь, как мне казалось, духовная, уплотнилась донельзя. Даже работать стало некогда. А уж вспоминать о старых друзьях — и подавно. Новые православные друзья — совсем не похожие на старых — заполнили остаток времени.

Господь милостив к неразумным «первоклашкам». Несмотря на свою радостную неофитскую бестолковость, я попала на работу в православное издательство. Работаю в самом настоящем монастыре. Не скажу, что я стала намного взрослее и умнее. Но когда на ушибленной коленке расцветает синяк, несложно догадаться, что открывать дверь лучше не коленом, а руками. За два года сместились акценты, поменялись приоритеты. Смешно и грустно вспоминать свою новоначальную «духовность» с ее слепым хит-парадом ценностей. С делением на «духовно-недуховно». С бездумным и бессердечным «вычеркиванием» последнего…

Но мои друзья — люди добрые, не обидчивые. Меня не забыли. Где-то раз в месяц каждый из них считает долгом «засвидетельствовать свое почтение». Даже любят гостить в моем «трогательном мирке». В конце рабочего дня, отложив томики Хлебникова и Лорки, жертвуя вечерами бразильского джаза и любительскими театральными репетициями, они приезжают в монастырь, где я, как оказалось, «неплохо устроилась» в издательском отделе.

Приходит подруга — оживлять «тени». Развешивать их в полумраке по стенам, словно выцветшие флаги со славным прошлым и жалким будущим. «Пьет. Женился. А ведь как тебя любил!» Любил… Кто из нас знал, что такое Любовь?

Приходит другая. Ван Эйк. Ван Дайк. Ван Гог. Потрясающе. Восхитительно. Великолепно. Но хотела б я видеть ее лицо, когда вот так прямо в душу заглянули б ей глаза рублевского Спасителя…

А вот мой лучший друг Артем. Он радуется, как дитя. Принес мне почитать очередной «утонченный постмодерн». Я же редактор. Мне надо расти. Мне надо раскрепощаться. Обдумываю сделку: прочту — если он прочтет Евангелие.

Я, конечно, завожу их в храм — «на экскурсию». Они выключают свои мобильные телефоны, нерешительно бредут за мной вдоль стен. Оживляются, когда я говорю что-то о росписях, реставрации. На монахов поглядывают с опаской.

Может, я живу не так? Не вдохновляю? Все мои разговоры с ними — черновики… Как будто самое важное я собираюсь сказать завтра. В самом деле, ну не тащить же их силком на исповедь! Не совать же им брошюры, как «свидетели Иеговы»… Не угодно ли подумать о жизни вечной, а, ребята? В курсе, что «уже позже, чем вы думаете»?

Бывает, сержусь на них. Ведь с ног же сбились в поисках! Полмира объездили, за морями-океанами ищут, а дальше носа не видят… Вот оно, Евангелие-то, у каждого на полочке стоит, берите, читайте!

Бывает, спорю с ними. «И чего это вы, православные, возомнили, что только вы спасетесь?» Эх. Я плохой спорщик и плохой богослов: рациональные аргументы заканчиваются быстрее, чем стынет чай. Но милостью Божией, не стынет вера. И тогда бесхитростно молюсь о них — и наступает в душе и любовь, и мир… ну разве что без долготерпения.

А чаще всего бывает так. Под сенью монастырских лип, в тишине храма, в суете издательской часовни я неотступно преследую служащего на этой седмице* священника, чтоб озадачить его ворохом поминальных записок. «Только не перепутайте, батюшка, тут — „заблудшие“, а тут — „скорбящие“, ну а эти, пожалуй, и вовсе „болящие“. А за Тему надо келейно помолиться — он некрещеный…»

* Седмица (церковносл.) — неделя.

Монастырское издательство стоит на крутой горе в ботсаду. Вечером, когда Киев превращается в карту, меченную решетом желтых огней, я подолгу всматриваюсь в панораму левого берега. Знаю, что где-то в этих окошках мои друзья заваривают чай, грустят, смеются, работают… Что в веренице машин, пересекающих мост «Метро», едет одна, в которой наверняка играет «Машина времени».

«Конечно, мы будем вместе»…

Вместо  P. S.:

Юный весенний дождик топчется по крыше часовни. Пока перечитывала — дважды звонил телефон.

«Садистка! Ну, пожалуйста, давай хоть раз пойдем на позднюю литургию! Не встану я завтра в шесть!» Взволнованный голос подруги-искусствоведа пересказывает насыщенное расписание. Что ж, придется пожертвовать ее же любимым византийским распевом и апрельским рассветом в придачу. «Один раз!» — сдаюсь я.

Второй звонок поставил в тупик. «Слушай! А в Царствии Небесном полагаются бонусы за обращенных в Православие? Тут моя соседка вашего журнала начиталась — к причастию готовится!» Хохочу, пытаясь вспомнить, не состояла ли моя подружка в какой-нибудь маркетинговой пирамиде…

И уж вовсе нельзя не умилиться SMS-ке оглашенного раба Божия Артемия. Крещение задумано в аккурат на Пасху: любит, чтобы все было чинно, как в древности. Этот упрямец дочитывает последний том творений святителя Игнатия в поисках ответа на вопрос «спасутся ли католики?» И вот — его финальный вывод: «Знаешь, я тут подумал — какая разница?»

Батюшка будет рад: фолианты прочитаны не зря.

И, очевидно, не зря были сотни раз прочитаны имена моих друзей — в храме за литургией, в монашеских кельях, дома перед образами… Тихим светом льется молитва за мир над сонным городом; тихим шепотом повторяют ее Ангелы. Кого-то из нас и сегодня разбудит дыхание церковной молитвы, и он — или она — откроет Книгу, переступит порог храма, произнесет впервые: «Да святится Имя Твое»…

Мы будем вместе, и Христос будет посреди нас.

Ранее опубликовано: № 4 (15) Дата публикации на сайте: 09 Сентябрь 2007

Дорогие читатели Отрока! Сайт журнала крайне нуждается в вашей поддержке.
Желающим оказать помощь просьба перечислять средства на  карточку Приватбанка 5457082237090555.

Код для блогов / сайтов
Разместить анонс

Комментарии

Результаты с 1 по 2 из 2
22:44 14.03.2008 | Подружка-иску
Такая статья замечательная. Как жаль, что Вы так мало пишете :-)
16:45 01.10.2007 | Галя Ру
А у меня вот столько друзей осталось от "старой жизни" - и очень много очень близких. Говорить с ними мне часто трудно, хоть и получается иногда. Но "Отрок" многие читают с удовольствием))))))
Огромное спасибо)))

Добавить Ваш комментарий:

Ваш комментарий будет удален, если он содержит:

  1. Неуважительное отношение к авторам статей и комментариев.
  2. Высказывания не по теме, затронутой в статье. Суждения о личности автора публикации, выяснения отношений между комментаторами, а также любые иные формы перехода на личности.
  3. Выяснения отношений с модератором.
  4. Собственные или чьи-либо еще стихотворные или прозаические произведения, спам, флуд, рекламу и т.п.
*
*
*
Введите символы, изображенные на картинке * Загрузить другую картинку CAPTCHA image for SPAM prevention
 
Дорогие читатели Отрока! Сайт журнала крайне нуждается в вашей поддержке.
Желающим оказать помощь просьба перечислять средства на карточку Приватбанка 5457082237090555.
Отрок.ua в: