Сказки для взрослых: Журнал «Отрок.ua»

Сказки для взрослых

Почему у Толкина и Льюиса не получилась научная фантастика?

Когда-то два друга, Толкин и Льюис, любя научную фантастику, увлекаясь Уэллсом, решили попробовать себя в этом жанре. Вместо этого они стали родоначальниками очень популярного нынче жанра, которой носит название фэнтези. Это, несомненно, сказки для взрослых, и только нежелание взрослых признаваться в том, что они любят и читают сказки, обусловило существование этого термина.

Даже самая близкая к научной фантастике, поскольку в ней есть космические путешествия, трилогия Льюиса «За пределы безмолвной планеты», «Переландра» и «Мерзейшая мощь» — однозначно фэнтези. Попробуем разобраться, почему это так?

Мне кажется, дело в том, что научная фантастика создана атеистами. Почти вся она представляет собой антиутопии, потому что ничего чудесного, кроме развития техники, в ней нет, и невиданные средства передвижения, гигантские мегаполисы, новое оружие, генные мутации и тому подобное только умножают и усиливают язвы нынешней жизни. Будь то любимые мною Бредбери или Воннегут, будь то Саймак, блистательный фильм «Кин-Дза-Дза» или фильмы «Матрица» и «Звездные войны», которые я смотрела в значительной степени из чувства долга, — всюду тяжелый мрак тяжело оснащенного и почти непобедимого зла. Без рыцарственного благородного героя не было бы сюжета, и о научной фантастике можно сказать то же, что писал Честертон о детективах: «Романтика их человечна. Она основана на том, что добродетель — самый отважный и тайный из заговоров».

Особняком в научной фантастике стоит «Солярис» Лема, о котором сам Лем говорил: «Вещь, которую я ценю, хотя сам не вполне понимаю». Мыслящий океан Соляриса материализует совесть; он никак не реагирует на то, что его поверхность повреждают катастрофы, спровоцированные людьми безо всякого умысла, и посылает им «гостей», извлеченных из их памяти, после запрещенного жесткого рентгеновского облучения, на которое люди пошли из научного любопытства. Океан, оставаясь непостижимым, видит людей насквозь и общается с ними через совесть. Я бы сказала, что эта повесть совершенно беспрецедентно в присущих жанру образах приближается к Богу.

Особняком также стоят Стругацкие, у которых пикник пришельцев или путешествие во времени — только антураж для того, чтобы уйти в глубь проблемы ответственности, дозволенного и запретного для человека, в дебри человеческой души. Неслучайно и Лем, и Стругацкие оказались желанными сценаристами Андрея Тарковского.

Но вернемся к Толкину и Льюису. Почему у них не получилась фантастика? Оба они не просто вяло сочувствующие, а глубоко верующие христиане. Опекуном и человеком, заменившим круглому сироте Толкину отца, был духовник его умершей матери. Толкин советовался с ним и тогда, когда писал «Властелина колец». А Льюис обрел веру во многом благодаря Толкину уже будучи взрослым и написал об этом повесть «Настигнут радостью». «Хроники Нарнии» Льюиса представляют собой переведенные на язык сказки события и понятия Нового Завета в первую очередь.

Во «Властелине колец» нет столь прямых аналогий, но для Толкина возможны и чудеса, и волшебник, и жизнь после смерти. А лучшего художественного воплощения искусительной силы греха, чем кольца, изготовленные в Мордоре, насколько я могу судить, в литературе не существует.

Толкин писал, что сказка дает человеку «удивление, бегство и утешение». Если научная фантастика растит над нами небоскребы и усугубляет то, что гнетет нас в действительности, сказка дает нам отдохнуть в другом мире, чтобы, вернувшись, мы увидели, как волшебен наш собственный.

Когда назгулы летят на Гондор, близкий к отчаянию Фродо говорит Сэму:

— На что мы опираемся, Сэм?

Тот отвечает:

— На то, что в мире есть добро, и за него стоит бороться.

Мне интересно и дорого, что с Сэмом совершенно согласны и Пьер Безухов, и Сонечка Мармеладова, и Нильс, который путешествовал с дикими гусями, и Герда, и Айвенго, и Дон Кихот, и Гамлет, и отрадно-бесконечная вереница сказочных и несказочных литературных героев, порожденных писателями христианского мира. С ними можно отдохнуть от Кафки, Камю и Зюскинда и глотнуть того утешения, о котором пишет Толкин.

Классическую сказку отличает счастливый конец, он радует именно тем, что возвращает нас к устойчивости и покою, основанному на уверенности во всеобъемлющей силе добра. Это похоже на уравновешивающую все каденцию в музыке, а не на умилительно-слащавый хэппи-энд. Таким счастливым концом можно назвать, скажем, конец сказки Андерсена «История одной матери», в которой мать спорила со смертью, требуя отдать ей ее ребенка, а получила уверенность в том, что в ее горе есть глубокий и благой смысл.

Мне кажется, что именно устойчивая радость сказки может помочь понять, что такое «катарсис», хотя понятие это касается вовсе не сказок, а трагедий. Термин этот ввел в употребление еще Аристотель. «Катарсис» по-гречески — «очищение». Аристотель писал: «Трагедия через сочувствие и страх способствует очищению подобных чувств». Великий грек не объяснил этой фразы, ее толкуют кто во что горазд, и по-фрейдистски в том числе, но представляется очевидным, что речь идет о том, что человек нравственно очищается, учится сочувствовать и преодолевать страх, потому что «в мире есть добро».

Если проявить педантизм, то надо оговориться, что сам по себе жанр фэнтези не очерчивает мировоззрения писателя. Мне приносили прочесть некоего Роберта Желязны, и он душил меня какими-то отраженными мирами, по которым путешествует повально подлое и борющееся друг с другом за власть семейство, обладающее волшебными возможностями. Мне не хочется создавать даже и антирекламу уныло коммерческому Сергею Лукьяненко. В этих книгах уже нет человечной романтики, только противостояние плохих и тех, кто еще хуже, а волшебные способности используются на то, чтобы уберечь от воров автомобиль да пожить подольше. И в этой статье я пишу не о жанре как таковом, а именно о его корифеях Льюисе и Толкине.

Среди неформальных молодежных объединений есть толкинисты, которые в своих играх оставляют за бортом глубокий философский и нравственный смысл «Властелина колец». У меня был ученик, который после спровоцированного его одноклассниками мало-мальски подробного разговора о Толкине написал мне в тетради большими печатными буквами, выражавшими его категоричность и раздражение: «Властелин колец» написан для развлечения! Все!!!«Так что дело не только в том, что написано, — дело в том, кто и как читает.

Может быть, Льюис менее Толкина популярен в силу того, что его труднее превратить просто в развлечение. «Хроники Нарнии» исполнены детской простоты, что не мешает им быть глубокими. Свифт мог бы позавидовать блистательной сатире Льюиса, выдумавшего охлотопов. А в самой недетской из всех «Хроник» «Последней битве» автор страшно и очевидно изобразил, что ложь, в которую добавлена доля правды, превращается в могучую и победоносную ложь.

В период всеобщего расползания и утраты ориентиров (у меня на уроках даже уже в шестом классе подает голос юный оппонент-релятивист) отрадно и назидательно отчетливое разграничение добра и зла у Льюиса. Мне кажется, что незаслуженно малоизвестно «Расторжение брака» этого замечательного писателя. Уже само название представляет собой спор с английским поэтом и художником Уильямом Блейком. Блейк воплотил свой дуалистический взгляд на мир в поэме «Брак неба и ада». Зло у Блейка — необходимая составляющая мироздания, и именно дьявол — носитель творческой энергии.

«Расторжение брака» — книга замечательно интересная еще и тем, как очевидно в ней мысль вооружается художественным образом, фантастическим сюжетом. Вторичность и несамостоятельность зла у Льюиса становится наглядной и очевидной, когда умершие уже люди из преддверия ада попадают в преддверие рая — и оказываются призраками. Настоящая трава режет им ноги, ибо для них она тверда, как алмаз. Кривляются, выражают претензии, заносятся, слепо и эгоистично «любят» полупрозрачные грязновато-серые существа.

Путь от греха к правде — это путь из привидений к реальности, а не, как нам порой кажется, от реальности к каким-то эфемерным и призрачным добродетелям.

Я очень люблю у Льюиса все: и «Письма Баламута», и повесть «Пока мы лиц не обрели». В последней упомянутой книге более, чем в других, передано то, что вера обретается сердцем, а не рассудком, правда приходит не в остроумных ответах, а в исчезновении вопросов. В этой повести со всею силой художественного произведения передано напряженное и томительное желание поделиться правдой, втолкать ее в чужое закрытое сердце, мука оттого, что тебе видно, а другому — нет.

Подзаголовок повести «Пока мы лиц не обрели» — «Пересказанный миф». Льюис пользуется сюжетом мифа о Психее. Он наполнил его светом добра, красоты и истины.

Свет этот играет в литературе многими красками радуги, и из всех литературных жанров именно сказка труднее всего обесцвечивается до мутно-серого, может быть, потому, что, как эльфы или гномы, ее берегут дети — существа, на которых нам всем заповедано быть похожими.

Ранее опубликовано: № 1 (31) Дата публикации на сайте: 07 Апрель 2008

Дорогие читатели Отрока! Сайт журнала крайне нуждается в вашей поддержке.
Желающим оказать помощь просьба перечислять средства на  карточку Приватбанка 5457082237090555.

Код для блогов / сайтов
Разместить анонс

Комментарии

Результаты с 1 по 9 из 9
19:05 09.03.2012 | Сергей
Татьяне. Как это у Толкиена нет Бога? Да Он красной нитью проходит скозь трилогию! Вчитайтесь, пожалуйста! И безнадеги в конце романа я как-то не увидел.
15:17 06.03.2009 | Ali Sher
Для удобства ухода от реальности, современная прозападная литература ввела новый вирус человеческой совести, по красивым брендом "фентези" этот вирус основан на иллюзиях. Идея, что ты - эльф ничуть не абсурдней всех идей, закладывается в основу общественного сознания читателя.
Я видел таких которые "заигрывались" и настолько отходили от реальности, что походили на психически больных людей. И в основном у них не было друзей, роные и просто окружающие их не могли понять, а следовательно помочь.

Али.
http://zhurnal.lib.ru/a/ali_s/
14:40 29.08.2008 | Олег
В том, что Толкин был христианским писателем - я сомневаюсь (адресовано Православному). Не только христианство показывает нам противопоставление зла и добра. Причиной написания этой книги послужила Вторая Мировая война: почему-то этот фактор упускается и то что Толкин всю жизнь посвятил изучению культуры кельтов - тоже. Профориентация Толкина - не позволила ему стать писателем научной (как мы называем ее теперь) фантастики.
С уважением к творчеству Джона Рональда Руэла.
10:24 01.06.2008 | Православный
Толкиен конечно не православный, но безусловно христианский писатель. А его "Властилин колец" потрясает не столько батальными сценами, сколько четким, абсолютным противопоставлением зла и добра. А самая главная, истинно христианская, нить трилогии - это МИЛОСЕРДИЕ, в первую очередь к врагу. Именно без милосердия ( Бильбо, Фродо, Сэма, эльфов по отношению к Горлуму)невозможна была бы победа над злом. Причем эту суть произведения начинаешь постигать только после неоднократного прочтения. Вообщем кагда мои сыновья подростут, буду вместе с ними читать Толкиена, постараюсь, что бы они почувствовали всю силу духа его героев.
12:33 07.05.2008 | Ангел
Почему-то всем видится одна коммерция в произведениях Лукьяненко. А я считаю, что он гениальный писатель и экранизацию его произведений смотреть необязательно. А книги у него потрясающие. Я не знаю, верующий ли он человек. Но я знаю, что он изначально врач. И я это ощущаю, читая его книги.
18:24 02.05.2008 | Сергей
"...ложь, в которую добавлена доля правды, превращается в могучую и победоносную ложь..."
Из этого и получаются все эти толкинисты. Все познается по плодам. А урожай обилен. В свое время, я любил и научную фантастику и фентези. Приходилось читать схожее на Толкиена, извините за выражение, "мочилово" во имя добра. Скажу вам, именно для развлечения. А глубокий философский смысл следует искать, и не у Льюиса, и тем более не у Толкиена. Не обольщайтесь, не обольщайте других. Не через такие произведения приходят к вере - православной вере. А тот кто к ней пришел, уже не нуждается в них.
15:56 26.04.2008 | grettir
Насколько я слышал, Лукьяненко в последнее время уже менее "релятивистичен", чем раньше :)
Толкиен более монументален, чем Льюис. Его радость - радость более воинственная, но обвинить его произведение в отсутствии света... по мне, так ни в коем случае нельзя.
20:09 24.04.2008 | Татьяна
Толкиен написал гениальное и вневременное произведение, но все же мне он кажется мрачноватым и нет в нем Евангельского света, потому что у него нет Бога и его героям не к чему стремиться. В конце романа какя-то безнадега. А вот при чтении Льюиса сердце вздрагивает от счастья при каждом появлении Аслана.И его "Последняя битва" при всей своей апокалиптичности, наполнена радостью. По-моему он все-таки православный или просто христианин.Что же касается Стругацких, то при всей талантливости,их литература христианству враждебна.
15:01 16.04.2008 | Таня
Абсолютно согласна в том, что касается Толкина и (особенно :-) ) Льюиса; сказано хорошо и емко и с любовью. Но вот Лукьяненко, например, мне кажется все же глубже того, как представляет его автор... "Звезды - холодные игрушки", например - там чудесно сказано о любви. И Стругацких он в чем-то продолжает, и задуматься глубоко заставляет... (Хотя последние его вещи и мне не нравятся)

Добавить Ваш комментарий:

Ваш комментарий будет удален, если он содержит:

  1. Неуважительное отношение к авторам статей и комментариев.
  2. Высказывания не по теме, затронутой в статье. Суждения о личности автора публикации, выяснения отношений между комментаторами, а также любые иные формы перехода на личности.
  3. Выяснения отношений с модератором.
  4. Собственные или чьи-либо еще стихотворные или прозаические произведения, спам, флуд, рекламу и т.п.
*
*
*
Введите символы, изображенные на картинке * Загрузить другую картинку CAPTCHA image for SPAM prevention
 
Дорогие читатели Отрока! Сайт журнала крайне нуждается в вашей поддержке.
Желающим оказать помощь просьба перечислять средства на карточку Приватбанка 5457082237090555.
Отрок.ua в: