Свет семи Церквей

Дорогами святых апостолов

Не всем повезло быть знатоком истории и географии Древнего мира. Многие названия, встречаемые в Новом Завете, в Деяниях и посланиях апостольских, нам кажутся почти сказочными, мифическими. Они скользят мимо уха, как странные имена, которые не силишься запоминать. А между тем, за древними названиями стоит реальность, видимая и сегодня.

Территория современной Турции хранит вполне осязаемые следы того мира, где прорастало брошенное апостолами семя и созрели первые плоды Церкви Христовой. Плоды, от которых питается христианство и поныне.

В этом номере «Отрока» мы начинаем путешествие по дорогам Малой Азии — римской провинции, где в первом веке от Рождества Христова загорелись светильники семи Церквей, упоминаемых апостолом Иоанном Богословом в книге Откровения. Семь христианских общин, к которым апостол Иоанн поочерёдно обращается, — это общины малоазийских городов Эфеса, Смирны, Пергама, Фиатир, Сардиса, Филадельфии и Лаодикии.

К ХХI веку эти города превратились в достояние археологов и туристов, но в I веке они были известны всему христианскому миру. Конечно, тогда эти семь общин не исчерпывали всего многообразия христианской ойкумены. Число семь, число полноты, символично: апостол Иоанн, говоря о семи вполне конкретных, исторических Церквах в их исторических обстоятельствах, обращается при этом и ко всей полноте Вселенской Церкви. А значит, сквозь толщу времён и событий, — и к нам...

Семь городов расположены на окружной дороге, начинавшейся и заканчивавшейся в столице провинции, городе Эфесе. С него и начнётся наш экскурс.

Пункт 1: Эфес

Это хрестоматийное турецкое захолустье — перекрёсток мощнейших потоков истории. Здесь пировал роскошный Лукулл, разбивший Митридата; здесь Ганнибал строил замыслы против римлян. Цицерон и Плиний приезжали подивиться великолепию Эфеса, а ещё ранее Гераклит изрёк тут свою исчерпывающую максиму. «Всё течёт, всё меняется», — так он говорил, этот философ, променявший царское звание на безмолвие горных ущелий.

Но не потому так дорог Эфес. Тишина этих холмов — земная родина Евангелия от Иоанна. Согласно Священному Преданию, апостол Иоанн Богослов прожил в Эфесе последние свои годы. Здесь он, окружённый учениками — старцами малоазийскими, — окончил свою жизнь; здесь же и похоронен.

В Эфесе звучала живая, пробуждающая обветшалый мир проповедь Павла. Во время своего второго и третьего миссионерских путешествий апостол язы`ков отдал Эфесской Церкви так много сил и любви, как мало какой другой. «Три года день и ночь непрестанно со слезами учил» он эфесян. Пристанищем Павлу бывали здесь и знатнейшие дома, и скромные жилища. С плачем провожали его эфесяне, падали к нему на шею, целовали его, провожая его в последний раз (Деян. 20). Апостол Павел вручил Эфес своему наиболее близкому и любимому ученику — Тимофею.

Солнце совершает свой бесстрастный ход и над живыми городами, и над мёртвыми. Солнце становится в зенит, и даже его октябрьский привкус не спасает от турецкой жары. Азиатские группы штурмуют библиотеку Цельсия и древнеримскую общественную уборную. Они летят из далёкого Сингапура и Малайзии — почти с другой планеты, и им здесь очень нравится.

Остатки первого в мире храма,
освященного во имя Матери Божией

В стороне от главных туристических магнитов эфесского комплекса высятся руины грандиозного храма. Это первая в христианской ойкумене церковь, освящённая в честь Божией Матери. Под её сенью в 431 году собрался Третий Вселенский Собор, исповедавший Пресвятую Деву Марию Богородицей. Редкие любопытствующие добредают сюда, уклоняясь от магистрального маршрута.

История рождения высочайших христианских догматов поражает «непричёсанностью» страстей, такой знакомой, будничной природой людских противоречий. Но, не подвластный человеческим страстям, веет дух соборного разума, и рождаются единственно верные слова. А затем «всё течёт, всё меняется», и остаются заросли ежевики, и молчащие плиты гробниц, и слова на вес золота, которые будут звучать до конца времён.

Место, где стоял храм Артемиды Эфесской

Чудо света

«Солнце никогда не увидит ничего прекраснее и великолепнее твоего храма, стрелы твои всегда защитят твой Эфес!» — писал Каллимах в своём гимне богине плодородия.

Закладка фундамента стоила едва ли не дороже, чем всё строительство. Храм сооружался в заболоченной низине, которая на большую глубину была наполнена смесью угля и шерсти — оттого-то так легко храм стал добычей огня, когда в 356 году до Р. Х. безумный Герострат с факелом в руке сделал свой «шаг в историю». Храм горел в ночь рождения Александра Македонского; горел он и ранее — по легенде, в не менее знаменательный день — день смерти Сократа.

Новорождённый завоеватель подрос, в 334 году до Р. Х. захватил Эфес и предложил было отстроить храм заново, но эфесяне его великодушие отклонили дипломатично. Негоже, мол, чтобы один бог строил храм другому. Культ человекобожия, процветавший здесь в римские времена, имел глубокие корни.

Двести двадцать лет вся Азия сооружала этот храм, в него были вложены труды лучших мастеров — Скопаса, Паррасия, Аппелеса, Праксителя... Выстроенный заново храм и стал одним из пресловутых семи чудес.

Жизнь вокруг святилища добавила красок в экономическую биографию Эфеса. Храм Артемиды привлекал посетителей со всего Древнего мира, служил своего рода банком, задействовал великое множество рабочих рук. Кормившиеся от щедрот Артемиды вмиг почувствовали, какую угрозу прежнему укладу их жизни несёт апостольская проповедь. Книга Деяний повествует, как ополчились на Павла и его спутников местные ремесленники: Некто серебряник, именем Димитрий, делавший серебряные храмы Артемиды и доставлявший художникам немалую прибыль, собрав их и других подобных ремесленников, сказал: друзья! вы знаете, что от этого ремесла зависит благосостояние наше; между тем вы видите и слышите, что не только в Ефесе, но почти во всей Асии этот Павел своими убеждениями совратил немалое число людей, говоря, что делаемые руками человеческими не суть боги. А это нам угрожает тем, что не только ремесло наше придёт в презрение, но и храм великой богини Артемиды ничего не будет значить, и испровергнется величие той, которую почитает вся Асия и вселенная. Выслушав это, они исполнились ярости и стали кричать, говоря: велика Артемида Ефесская! (Деян. 19, 24–28).

Статуя Артемиды, ІІ век до Р.Х.

Слова «ничего не будет значить» оказались пророческими. В 262 году храм Артемиды был разграблен и сожжён готами. Хотя позднее он и возродился из пепла, былой славы уже не видал. С утверждением христианства Артемида была позабыта, её святилище заброшено и растащено по камням. Бытовало предание, что великолепные колонны употреблены на строительство Константинопольской Софии, но трудно себе представить, зачем организовывать такую далёкую и сложную перевозку мрамора в самый «мраморный» регион...

От храма не осталось даже развалин, только первозданное болото. На обломке единственной колонны гнездится аист, и инсталляция эта — словно реверанс туристам от министерства культуры Турции: «Простите, но это всё, чем располагаем». Наглядная иллюстрация бренности gloria mundi. Очевидно, для тех, кто не согласен с Гераклитом, что тайная гармония лучше явной.

Археологические раскопки свидетельствуют, что окрестности Эфеса были населены ещё в эпоху неолита. В эпоху бронзового века Эфес был столицей небольшого карийского государства. На месте византийской крепости располагался город Апаса — столица древнего государства Арцава. Первым историческим лицом в летописи Эфеса считается Андрокл, предводитель ионийских греков. В 1100–1000 годы до Р. Х. отряд греческих колонизаторов отвоевал новую территорию и обосновался на месте Эфеса. Уже тогда в долине стояло капище. Местные жители (вероятно, амазонки) почитали Кибелу, греки-колонисты идентифицировали её как Артемиду, позже римляне признали в ней свою Диану.

Эфес был первым греческим городом, на который около 560 года до Р. Х. напал царь Крез с азийскими варварами; затем были покорены и другие города греков. Примечательно, что тот же самый Эфес был последним бастионом, которым, в позднейшие времена, овладели исламские завоеватели; с падением Эфеса пала вся Малая Азия.

Вторая столица

В каждом из геополитических регионов Римской империи был свой центр: в Египте — Александрия, в Сирии — Антиохия (или Кесария), в Греции — Коринф (или Афины), в Италии — Рим... В 113 году до Р. Х. римляне взяли Эфес под прямой контроль, и он сделался фактической столицей провинции Асия.

Как и почти все перечисленные города, Эфес был морским портом. Для города наступила эпоха невиданного расцвета (оттого логично, что в Эфесе был так популярен культ империи и кесаря). Число жителей тогда достигало 225–250 тысяч.

Именно римский отрезок истории Эфеса нам особенно интересен. В конце первого — начале второго века старейшая, авторитетнейшая из христианских общин — Иерусалимская Церковь — оказалась в большом затруднении (жестокость, с которой римляне подавляли иудейские восстания, остро ставила под вопрос её существование). Новыми центрами, где формировалось христианское Предание, где собирались и составлялись апостольские писания, стали Рим и Эфес, и именно в Эфесе сложилась одна из самых славных общин первенствующей Церкви.

Библиотека Цельсия

Бани, театры, суета городской жизни... Апостолы несли благую весть не бесплотным Ангелам, но вполне земным людям. Как жили первые христиане в этих чудесных мраморных городах? Благодаря трудам археологов и собственному воображению мы видим те «декорации», в которых протекала их жизнь. Но нам трудно представить себе внутренний строй жизни ранней Церкви, ещё помнившей живую проповедь апостолов. Наслоения опыта исторического христианства отделяют нас от эпохи, которую патрологи именуют золотым детством Церкви. Мы много знаем о конфликтах с римскими властями, непонимании с язычниками, притеснениях от иудеев — но всё это внешние трудности, не определяющие сути того великого века. Архимандрит Киприан (Керн) называет первохристианство динамичным, стремительным, «расплавленным»: «Проявившееся в Сионской горнице чудо Пятидесятницы дало всему апостольскому веку пафос духоносности, вдохновения, жизни в Духе. Дары Святого Духа обильно изливались на „малое стадо“ Христовых учеников. Вся жизнь первохристиан была проявлением этой духоносности, даров Параклита... Харизма исцеления немощных и изгнания бесов проявлялась повседневно; харизма языков побуждала вдохновенных учеников говорить на ранее им не известных языках... Не было записанных формул и уставов; не было нормированных правил управления церковной общиной. Всё это двигалось наибольшим из всех даров Духа — любовью... Всё это почивало на детски непреложной вере, которая и была той победой, что победила мир».

Такой была и Эфесская Церковь после апостолов. В то время ещё не созрел интерес к догматике, ещё не родилась потребность в точности формулировок (так и определения Вселенских Соборов в будущие века всегда будут являться ответами на конкретные вызовы времени, а не следствием тяги к отвлечённой философии). Тем не менее, нельзя представить раннюю проповедь Евангелия в духе наивной простоты! Этот младенческий век дал Церкви великого Павла, чьё богословие не исчерпано по сей день ни святоотеческими толкованиями, ни философским осмыслением. Находясь в узах в Риме в 62–63 году, апостол написал Послание к Ефесянам, которое учёные называют «лебединой песнью» Павла, его завещанием всей Церкви. Из него выросло всё будущее христианское богословие. Из Эфеса же Павел писал Послание к Галатам и Первое послание к Коринфянам.

Апостол Иоанн

Торговая гавань превратила Эфес в огромный портовой город Эгейского побережья. Некогда здесь собирались суда афинян и лакедемонцев; отсюда флот Антония и Клеопатры отправлялся в Египет. В римские времена торговый и транспортный центр процветал. Но всё переменчиво — шли десятилетия, века, и сама природа смиряла роскошный Эфес. Уровень моря понижался, наносные отложения реки Каистр, протекающей вблизи города, мало-помалу заполняли гавань. Её переносили трижды, и император Адриан даже было силился изменить направление течения... Эта битва была окончательно проиграна в эпоху владычества Византии. Преимущества портового города были утрачены. Сегодня от руин Эфеса до побережья — шесть километров.

Могила апостола Иоанна Богослова

Арабские набеги VII–VIII веков ускорили упадок города, и пришедшие сюда в 1090 году турки-сельджуки нашли на его месте лишь небольшую деревню. История донесла до нас и недоумение проходивших мимо крестоносцев, которые не ожидали на месте славного портового города увидеть скромное селение.

Под властью Византии большая часть города сместилась от гавани к холму Аясулук. На вершине холма в VI веке император Юстиниан возвёл поразительных масштабов базилику (130×65 метров) в честь апостола Иоанна. И камням из храма Артемиды нашлось применение... Базилика заменила собой более раннюю церковь, построенную на месте предполагаемого погребения апостола. Подсчитано, что если храм восстановить в прежних размерах, в современном мире он был бы седьмым по величине. Любимого ученика Спасителя любили настолько, что если бы строителей не ограничивала топография, базилика в его честь была бы ещё более грандиозной.

Остатки базилики в честь апостола
Иоанна Богослова

Традиция почитания могилы святого Иоанна Богослова довольно ранняя, её относят ко ІІ веку, а значит, вероятность её подлинности довольно высока. Круг ближайших учеников хранил и передал будущим поколениям память об апостоле, усвоенное от него Предание и традиции, сам образ христианской жизни. Этот удивительный проповедник любви пережил остальных апостолов, и слово самовидца Господа стало как бы последним среди апостольских свидетельств. И жизнь, и кончина его таинственны, и многие факты наводят на мысль, что и проповедь Иоанна не была гласной, что уделом его было молитвенное уединение и общение с малым числом духовных детей. Его небесное Евангелие и три послания — плоды тишины и глубоких прозрений тайн Божиих, и, быть может, не случайно именно из недр Эфесской Церкви — возлюбленной Павлом, принимавшей его с теплом и любовью, — открылись христианскому миру недостижимые высоты богословия.

В Средние века храм в честь апостола Иоанна был значительным центром паломничества. В 1360-е годы сильное землетрясение сравняло его с землёй, и камней этих хватило бы не на одно турецкое поселение.

С холма открывается вид на современный городок Сельчук — он расположен на месте главной части древнего Эфеса. Теперь здесь утвердилась пёстрая, как восточный ковёр, жизнь турецкой провинции со всей её прозой и лирикой. Дети играют в мяч, старики — в нарды. Молодые мужчины промышляют сувенирами, те, что посолиднее, — раскидывают ковры на продажу. Белоснежные автобусы останавливаются у подножия холма, и толпы туристов растворяются в необозримых руинах базилики. Своеобразный уют этого внеисторического вечера прорывает гортанный крик муэдзина (запись, конечно) — у подножия большая мечеть. Наверняка сложенная из всё тех же камней храма...

Фрагмент из бесед архимандрита Ианнуария (Ивлиева) «Апокалипсис. Беседы на радио „Град Петров“»

1 Ангелу Ефесской церкви напиши: так говорит Держащий семь звёзд в деснице Своей, Ходящий посреди семи золотых светильников: 2 знаю дела твои, и труд твой, и терпение твоё, и то, что ты не можешь сносить развратных, и испытал тех, которые называют себя апостолами, а они не таковы, и нашёл, что они лжецы; 3 ты много переносил и имеешь терпение, и для имени Моего трудился и не изнемогал. 4 Но имею против тебя то, что ты оставил первую любовь твою. 5 Итак вспомни, откуда ты ниспал, и покайся, и твори прежние дела; а если не так, скоро приду к тебе, и сдвину светильник твой с места его, если не покаешься. 6 Впрочем то в тебе хорошо, что ты ненавидишь дела Николаитов, которые и Я ненавижу. 7 Имеющий ухо да слышит, что Дух говорит церквам: побеждающему дам вкушать от древа жизни, которое посреди рая Божия.

Сначала Церковь хвалится за свои «дела», то есть за свою истинно христианскую жизнь, которая характеризуется двумя словами: «труд» и «терпение» (слово «терпение» следует точнее переводить «выдержка, стойкость, упорство»). Церковь хвалится за своё активное сопротивление «злым» (в Синодальном переводе почему-то «развратным»; «злые», может быть, и были развратниками, но здесь, во всяком случае, об этом ничего не говорится). «Труд» состоит и в разоблачении тех «лжецов», которые выдают себя за апостолов. Здесь «лжецы» — лжеучителя, направляющие христиан на путь погибели. «Терпение» (стойкость) состоит, в свою очередь, в том, что Церковь стойко переносит внешние гонения со стороны язычников за имя Христово.

Упомянутые лжеапостолы, то есть странствующие пророки и проповедники, пришли в Эфесскую Церковь извне. Раннехристианские Церкви часто имели проблемы с такими странствующими миссионерами. Возлюбленные! Не всякому духу верьте, но испытывайте духов, от Бога ли они, потому что много лжепророков появилось в мире (1 Ин. 4, 1). Несколько далее эти «лжецы» будут названы именем «николаиты». О том, кто они такие, мы сможем судить позже, когда мы узнаем о них несколько подробнее из пророчеств Церквам в Пергаме и в Фиатирах. Само название «николаиты», — очевидно, самоназвание лжеучителей, — происходит от имени некоего Николая. Впоследствии была известна гностическая секта «николаитов», возводящая своё самоназвание к имени архидиакона Николая (Деян. 6, 5). Но вряд ли упомянутые в Апокалипсисе «николаиты» тождественны с последними.

Похвала Церкви, однако, сменяется упрёком. Церковь обвиняется в том, что она отошла от своей «первой любви», то есть от прежнего отношения к Богу, ко Христу и друг ко другу. Охлаждение любви — одно из знамений наступающих «последних дней»: По причине умножения беззакония во многих охладеет любовь (Мф. 24, 12).

Вспомни, откуда ты ниспал. Образ падения с высоты взят из Ис. 14,12: Как упал ты с неба, денница, сын зари!.. Этот образ делает наглядной ту большую опасность, в которой находится Церковь. Выйти из этого состояния она может только радикальным поворотом («покайся») и возвращением к прежнему образу жизни («твори первые дела»).

Увещание заканчивается угрозой: если не так, скоро приду к тебе и сдвину светильник твой с места его. Этот «сдвиг» светильника, то есть Церкви, означает исключение Церкви из общения со Христом. Если Церковь не покается, то есть не вернётся к «первым делам любви», то она перестанет быть Церковью Христа.

Угроза и обетование побеждающему стоят всегда в непосредственной связи друг с другом. Дело в том, что Церковь в Эфесе (как и всякая Церковь) находится перед выбором: идёт она к погибели или к спасению. Обетование «вкушать от древа жизни, которое посреди рая Божия», восходит к популярному библейскому представлению. После грехопадения райский сад был закрыт и будет открыт только тогда, когда люди вернутся в своё райское состояние. Об исполнении этого обетования говорится в конце Апокалипсиса: Среди улицы его (Нового Иерусалима)... древо жизни, двенадцать раз приносящее плоды... и листья дерева — для исцеления народов.

Дальнейшая история свидетельствует, что христианам Эфеса удалось преодолеть искушения, о которых говорит Тайнозритель. Около 110 года Эфесской Церкви было направлено хвалебное послание священномученика Игнатия Антиохийского. Ученик апостольский, святой Игнатий Богоносец был осуждён на смерть и отправлен императором Траяном (в 106–115 годах) в Рим на растерзание зверям. Его везли под стражей вдоль берегов Малой Азии, и святитель наставлял здешних христиан устно и письменно. Его приходили приветствовать представители многих Церквей.

В своём послании святитель пишет, что желал бы «обрести жребий эфесских христиан, которые силою Иисуса Христа всегда были единомысленны с апостолами». Он говорит: «Знаю, кто я и к кому пишу. Я осуждённый, а вы помилованные; я в опасности, а вы стоите твёрдо. Вы путь для умерщвляемых ради Бога. Вы сотаинники Павла, освящённого, засвидетельствованного, достоблаженного, у ног которого желал бы я быть, когда приду к Господу» (Еф. 9, 11–12). Святой Игнатий писал пяти малоазийским Церквам, но только эфесян он так особо выделяет. Очевидно, что испытания Эфесская Церковь прошла с честью.

И впоследствии Церковь Эфеса оставалась верной своей славной истории и стойко хранила истину. Город дал христианству великого апологета — святого мученика Иустина Философа. «Натурой», с которой списана жизнь христиан в его «Апологиях», была вскормившая его Эфесская Церковь: «Достаточные из нас помогают всем бедным, и мы всегда живём заодно друг с другом... Я могу показать многих из наших, которые из наглых и свирепых переменились, будучи побеждены или тем, что насмотрелись на строгость жизни своих соседей, или тем, что видели в спутниках чудное перенесение обид, или из опыта узнали нравы тех людей, с которыми соприкасались делами... Нужно ли мне говорить о бесчисленном множестве тех, которые обратились от распутства и научились целомудрию? — И есть много мужчин и женщин, лет шестидесяти и семидесяти, которые, с детства сделавшись [учениками] Христовыми, живут в девстве, и я готов указать таких из всякого народа... В нашей воле отречься при допросах, только мы не хотим жить обманом. Мы желаем вечной и чистой жизни; мы стремимся к пребыванию с Богом... И мы, которые прежде один другого убивали, не только не враждуем с врагом, но, чтобы не солгать и не обмануть делающих допросы, с радостью исповедуем Христа и умираем».

В конце II века святой мученик Ириней пишет: «Церковь Ефесская, основанная Павлом и имевшая среди себя Иоанна до самых времён Траяна, есть истинная свидетельница апостольского предания».

Последнее в истории громкое упоминание города, всё более превращавшегося в захолустье, — деятельность Эфесского митрополита Марка. В 1439 году он единственный из греческих иерархов отказался подписать унию с Римско-Католической Церковью.

Однако под властью турок город, и прежде «переползавший» с холма на холм, отдалился от своего исторического ядра, и в XV веке старый город был окончательно заброшен. Его «преемник» Аясулук, в 1914 году получивший красноречивое имя Сельчук, за много веков неплохо освоился на склонах древнего Эфеса.

Странно наблюдать соседство столь несхожих культур. Молодой житель Сельчука (сельчучец?..) предлагает туристам отведать лучшего турецкого пива «Эфес». Бессмысленно наивное детское желание стереть случайные черты, чтобы увидеть: мир прекрасен. Нет уж ни амазонок, ни эллинов, ни «народов моря»; никто не несёт дары Артемиде. Когда-нибудь не станет и православных паломников, читающих Евангелие на могиле апостола любви. Не останется и смуглых турок, взимающих плату за вход и качественно, по-европейски убирающих территорию.

Может, останутся только камни, а может, и их не останется. Только светильник Эфесской Церкви будет гореть в небесах, пока исполнится полнота времён.

Ранее опубликовано: № 1 (61) Дата публикации на сайте: 04 Март 2013

Дорогие читатели Отрока! Сайт журнала крайне нуждается в вашей поддержке.
Желающим оказать помощь просьба перечислять средства на  карточку Приватбанка 5457082237090555.

Код для блогов / сайтов
Разместить анонс

Добавить Ваш комментарий:

Ваш комментарий будет удален, если он содержит:

  1. Неуважительное отношение к авторам статей и комментариев.
  2. Высказывания не по теме, затронутой в статье. Суждения о личности автора публикации, выяснения отношений между комментаторами, а также любые иные формы перехода на личности.
  3. Выяснения отношений с модератором.
  4. Собственные или чьи-либо еще стихотворные или прозаические произведения, спам, флуд, рекламу и т.п.
*
*
*
Введите символы, изображенные на картинке * Загрузить другую картинку CAPTCHA image for SPAM prevention
 
Дорогие читатели Отрока! Сайт журнала крайне нуждается в вашей поддержке.
Желающим оказать помощь просьба перечислять средства на карточку Приватбанка 5457082237090555.
Отрок.ua в: